Салон “Montreux Art Gallery” 2014, (Монтрё)

10 лет пройдены со скоростью молнии. Свет, динамизм, разнообразие, открытие, прогрессия, многие слова, которые приходят на ум, когда речь идет о развитии MAG, ярмарки современного искусства. Родившаяся от сочетания частной инициативы и творческого духа  ее основателей, Montreux Art Gallery широко признана в мире современного искусства как салон высокого уровня, который представляет широкий спектр художников и галерей  на национальном и международном уровне. В стремлении представить общественности обзор тенденций в искусстве, MAG  всё это время устанавливал контакты с миром искусства и культуры. Живопись, скульптура, грфика экспонируются на 8000 м2 выставочного пространства. Преданность наших посетителей, а также наших участников помогли нам быть уверенными из года в год в том, что MAG следует продолжать. Этот 2014 год, таким образом, знаменует первое десятилетие, и мы с гордостью представляем сегодняшний богатый салон. Удивлять Вас, пробуждать Ваш интерес вот наша цель, которую мы стремимся достичь каждый год. Желаем вам хорошего посещения, и мы хотим поблагодарить наших партнеров, которые ежегодно сопровождают нас в этом великом приключении, наших участников  выставки, которые приносят нам свои творческие способности, и всех тех, кто участвовал в разработке Montreux Art Gallery-2014.
В путь к новой декаде искусства и культуры в самом центре Монтрё. 
.
Жан-Франсуа Гайю, директор MAG 
.
.
В этом году Россия получила право стать почетной гостьей
10-ro Салона современного искусства в Монтрё. Думаю, этот выбор был сделан не случайно. Швейцария всегда привлекала музыкантов, художников, писателей из России. Многие из них находили здесь и душевный приют и вдохновение, создавали одни из лучших своих произведений, вошедших в сокровищницу мировой культуры. П.Чайковский пишет в Швейцарии оперы «Евгений Онегин» и «Жанна д’Арк», И.Стравинский создает здесь одно из самых знаменитых своих произведений «Весна священная». В честь композитора назван концертный зал в Монтрё (Auditorium Strawinsky). Швейцарию неоднократно посещали и жили здесь Ф.Достоевский, Л.Толстой, В.Набоков, А.Карамзин.
Современная российская культура, благодаря своей открытости и многогранности, по-прежнему притягательна для швейцарцев.
Участие в Салоне российских художников З.Церетели, В.Губарева, А.Вострецовой и других мастеров привлечет не только специалистов в области современного искусства, деятелей культуры, но и всех тех, кто интересуется Россией, ее культурой и историей.
.
Вступительное слово Посла России в Швейцарии А.В. Головина к каталогу 10-го Салона современного искусства в Монтре.
.
.
Среди многочисленных культурных событий этого года, посвященных 200-летию установления дипломатических отношений между Россией и Швейцарией, Выставка Художественной галереи Монтрё занимает значительное место. Россия является почетным гостем выставки, что само по себе – знак глубоких и многолетних культурных связей между двумя странами. Нашим кредо является творческая и динамичная работа с целью укрепления этой традиции дружбы и взаимного доверия. Мы убеждены, что культура и искусство – наиболее соответствующие и эффективные средства для упрочения взаимопонимания и взаимоуважения между людьми, и мы стараемся использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства для достижения этой цели. Надеемся, что наша деятельность сможет помочь сближению между русскими и швейцарцами и появлению между ними искренней симпатии. Я искренне благодарю организаторов этого культурного события и от всей души желаю
успехов в проведении выставки. Я также хотел бы поблагодарить вас, дорогие посетители, за ваш интерес.

Фредерик Паулсен
Почетный консул Российской Федерации в Лозанне
.
.

.

.

.

.

.

Advertisements

Художник Александр Павловец, (Днепропетровск)

Однажды, в детстве отец повел меня на выставку живописи. В отличие от репродукций, картины были живые – на них были видны слои краски и они так притягивали к себе, что хотелось потрогать живопись руками. Очень захотелось нарисовать хотя бы одну свою такую же настоящую картину. Я начал учиться рисованию, и с годами понял, что хороших картин очень много и чтобы не потеряться в таком многообразии, надо иметь не только свой почерк, но и свое мировоззрение. Работа художника заключается в том чтобы постоянно учиться, искать и экспериментировать. Настоящий художник должен быть узнаваем даже без подписи на холсте, а картина – нести радость зрителю и пробуждать светлые чувства. Согласитесь, серости и убогости и так слишком много в этом мире…

Александр Павловец, художник.

.

.

Мастер «негромких» жанров: портретного, пейзажного и натюрморта. Однако, прежде всего его интересуют  особенные  ипостаси этих жанров – женский портрет-пaрaфраз, «живопись цветов», селянский натюрморт и урбанистический пейзаж.

«Из тьмы былого…»

Не трудно представить поэтику мгновений, когда «едва закутана в атлас», госпожа Струйская из портрета проницательного художника 18 века Федора Рокотова туманным и загадочным взором смотрела на не менее проницательного поэта 20 века Николая Заболоцкого. Очарованный образом Струйской,  Заболоцкий написал поэтический шедевр «Портрет», в котором, пожалуй, «из тьмы былого…» к поэту явилась не только русская придворная красавица, но и все прекрасные женщины, воплощенные мировой живописью.

Быть может, именно это женское –  художественное! –  обаяние из «тьмы былого» подтолкнуло  Павловца к интерпретации широко известных женских образов  и созданию целой серии изящных парафразов, начиная со скульптурного портрета Нефертити Тутмеса до «Царевны-Лебедь» Врубеля.  Изящество таких его произведений –  иногда тревожное («тьма былого» ведь!), даже пугающее; иногда кокетливо-игривое. При этом оно воспринимается как надежный эстетический мостик, переброшенный между прошлым и современностью, ведущий к почитанию божественной красоты двух «Ж» – Женщины и Живописи.

Организация картинного пространство его парафразов почти обязательно содержит элемент загадочной театральности – это пространство как бы представляет собой своеобразную среду для взращивания осовремененных ретрообразов. Крепко обладая тонкостями графики и Свободно владея искусством композиции, имея почти «абсолютный слух» к тонально-цветовым нюансам и контрастам, художник приумножил возможности своего таланта знанием технологии и техники живописи и виртуозным использованием этих знаний. В результате – стойкая корректность в творческих интерпретациях и заимствовании, призванном убедить зрителя в необходимости благодарного современного взгляда на классику, и, возможно, этим усилить интерес современника к художественным ценностям прошлого.

Знакомая незнакомка

Соблазненный женскими образами великих мастеров прошлого, Павловец с осторожностью и даже с некой отчужденностью смотрит на портретируемых современниц. Для художника они лишь очаровательные, соблазнительные модели, от которых следует отстраниться, создав образы «знакомых незнакомок», ибо за ними лишь «тьма современности», которая может быть пустотой, где настоящее не имеет потенции стать содержательным «былым»…  При этом художник умудряется подыгрывать натуре, нежно льстит ей, одновременно грустно усмехается.   Увы, мастер пока не находит должной глубины в портретируемых женщинах, признавая тем, что «свою Струйскую» он пока не создал. Возможно, из-за тривиальной причины – в городе с неудобоваримым названием, в котором он живет, Струйская просто-напросто не появлялась…

Цвет и аромат

Привычно мы ассоциируем Женщину с Цветком, но в своей «живописи букетов» Павловец идет от обратного: его живописные цветы вызывают искреннее, почти эротическое волнение, ибо художник ними восхищается не менее, чем образами женщин классической живописи, и пишет их с пристрастием живописца-любовника. Шарденовской основательностью веет от букета сирени, импрессионистические вибрации исходят от натюрморта с мелкими гвоздиками, рембрандтовское золотое сияние осени излучают его белые хризантемы. Собранные же в серию эти картины благоухают феерией цвета и провоцируют зрителя вспоминать разнообразие волнующих ароматов.

Запах тыквы

Поразительно: кажется, что не только «цветочные натюрморты» Павловца, но и композиции с различными фруктами и овощами излучают  эротические флюиды. Прежде всего это касается натюрмортов с роскошными тыквами, особенно теми, где изображены свежие срезы этого замечательного плода, олицетворяющего на приднепровских огородах огромные, заходящие в чернозем светила. От срезов, покрывающихся густой янтарной испариной, пахнет чуть ли не таинством соития солнца и земли – и это, пожалуй,  никак не мог не передать Павловец, и, кажется, именно в это он полноценно вдохнул свою страстную эротическую состоятельность мастера.

«Селянские» натюрморты художник пишет без намека на насилие над природой: с раскованной и радостной любовью. Напряженные и строго сбалансированные светотеневые контрасты и цветовые гармонии заставляют вспомнить достоинства живописи натюрмортов Сюрбарана и Шардена. Плоды земли у Павловца весомы и жизнеутверждающие, – как  на полотнах Фландрии 17 столетия, но при этом в его натюрмортах – плоды  земли богатой и тревожной, плоды Украины…

Ностальгия стен

Для изощренного туриста грустными, но далеко не всегда привлекательными кажутся и пейзажные мотивы украинского города. Живописец же Александр Павловец может опоэтизировать отяжелевший от весенней  влаги непритязательный, сутулящийся на ветру дворик Днепропетровска…  Вдохнуть пульс в классически скучную перспективу осенней улицы с парящем в тумане собором, мерцающим позолотой купола… Убедить зрителя в барочной свежести псевдо-барочного мотива исторической части города… Наконец, вызвать у зрителя чувство ностальгии, рожденное естественной тягой горожанина к эстетике не только парадного, но и затененного двориками провинциального зодчества.

И всегда, и в каждом мотиве – поиск молчаливого повествования стен о чем-то сокровенном, что связывает человека с пугающей и одновременно привлекающей урбанистической средой.

Торжество реализма

Не отягощенная «идейностью» и морализаторством, живопись Александра Павловца возвращает нас к праведному священному реализму, магическое воздействие которого до сих пор распространяет на нас искусство классики. Реалистические произведения наших современников, подобные произведениям Павловца, свидетельствуют о том, что возможности реализма далеко не исчерпаны. В искусстве реалистического созидания мира образов и отражения «мира» чувств – духовное и эстетическое будущее человечества.

Виталий Старченко, искусствовед
Лауреат литературных премий им. Ивана Сокульского и Павла Тычины.

.

.

*  *  *

Дать определение художественному вкусу совсем не просто. И дело не столько в отсутствии камертона, сколько в их изобилии. Для каждой исторической эпохи был свой камертон, а порой и не один. Наше время исключением не является – камертонов много и самый громкий из них не обязательно окажется самым точным. Камертон художественного вкуса Александра Павловца звучит сдержанно, иногда совсем тихо, но прислушаться к нему стоит. В негромкой музыке произведений этого художника очень много точных нот.

Очерчивая пространство живописных образов Александра Павловца, подбирая определение этому пространству, слово гармония кажется естественным, но недостаточным. Аура покоя в натюрмортах сменяется аурой напряженной тишины в женских портретах, аура колористическая сплетается с аурой светотени. Композиционные конструкции отчетливы и лаконичны. Движения живых персонажей почти всегда завершенные. Раскрытость женских образов обманчива, их губы плотно сжаты. Гармония покоя? Гармония тишины? Да, наверное, но все-таки что-то еще.

Чем может пленить современного художника, зрелого человека двадцать первого столетия тайна Данаи? Очарованием античного мифа? Но он уже тысячекратно пересказан и воплощен в сотнях живописных полотен. Интересом к древнегреческой истории? Но картина “Даная“ Александра Павловца лишена какой-либо исторической атрибутики, его Даная вне времени. Может быть главное, это присутствие самой тайны, тайны божественного в земном. Композиционное решение художника темпераментно и неожиданно, главным героем картины он делает не Данаю, а Зевса. Нет, дело не только в мерцании вертикалей и золотистом колорите (Зевс явился к Данае в виде золотого дождя). Мы смотрим на Данаю глазами Зевса, на холсте его эмоциональный строй, его невидимое присутствие. Он находится в той точке, с которой рассматривает Данаю зритель. Психологически смелая, остросовременная трактовка сюжета и не менее смелая, почти фресковая по характеру живопись. Живопись выстраивающая образ, а не правдоподобие, – образ, обнажающий смысл. Безупречная графическая стройность сложного ракурса женской фигуры – это единственный классический элемент произведения. Все остальное – творчество нашего времени.

Живопись Александра Павловца – это сложный и неспешный художественный поиск в относительно небольшом эстетическом поле. Вместе с тем, проблематика этого поиска исключительно актуальна. Как пример – светотеневая конструкция натюрмортов и решительный отказ от светотени в фигуративных композициях. Очевидно, что в основе этого различия лежит разная природа мира материального и мира духовного. Однако достаточно ли такого различия для создания двух отдельных живописных эстетик в рамках единого творческого пространства? Ответить на такой вопрос непросто и практически невозможно ответить на него теоретически. Ценность имеет только ответ, полученный на холсте. Значимость ответа на этот и другие подобные вопросы будет подтверждаться (или не подтверждаться) в работах других художников. Механизм художественного поиска в изобразительном искусстве работает медленно, но работает он без серьезных сбоев и ошибок уже столетия, и другого механизма у художников сегодня нет. Дистанция, пройденная Александром Павловцем по этой дороге поиска, значительна, и результат –  десятки превосходных живописных произведений – перед глазами зрителей. А дорога остается прежней, с вопросами, на которые, кроме самого художника, ответить не сможет никто.  ©

by Russian Art & Paris

.

Александр Павловец родился в 1954 году в г. Днепропетровске (Украина). Закончил художественную школу и Днепропетровский государственный университет. Работал преподавателем рисунка и композиции в Днепропетровском университете. Участник республиканских и международных выставок. Живет и работает в г. Днепропетровск (Украина).

.

gallery-b-2
.

.

.

.

.

 

Художник Алена Дергилева, (Москва)

В зимнем Арт Шоу 2014 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четырех современных художников чье творчество заслуживает самого серьезного внимания как профессионалов, так и любителей изобразительного искусства. Мы продолжаем разговор об удивительном искусстве офорта. На этот раз вы познакомитесь с двумя мастерами офортного жанра: это экспонент Третьяковской галереи, московский художник Алена Дергилева и владимирский мастер, Заслуженный художник Российской Федерации Михаил Кочешков. Еще один художник из Владимира – Александр Егоров хорошо известен своими великолепными пастельными пейзажами. Брянский живописец Михаил Шмыров, много и талантливо работающий в широком жанровом и тематическом диапазоне.

.

*  *  *
Графическому искусству Алены Дергилевой сложно дать определение в нескольких словах. Словосочетание – “лирический гротеск“ – возможно будет звучать странно и непривычно, в особенности по отношению к художнику, работающему в классических техниках – офорта и акварели. Дело, разумеется, не в точности формулировки. Ценность имеет, в первую очередь, качество художественной формы, в которой поданы мысли и чувства художника. Требования, предъявляемые к офорту традиционно очень высоки. Без виртуозной техники к этому виду графики лучше не подходить – дилетанта видно с первого взгляда. Но и техническое мастерство еще не делает лист бумаги пропущенный через офортный пресс – офортом. Подлинное обаяние, уникальная аура офорта возникает только в том случае, если на бумаге возникает сюжет не обедненный, а напротив, обогащенный черно-белым изображением. Трудно сказать, что имеет большее значение – умение художникa увидеть в окружающем мире офортный мотив или специфическое чувство офортной доски на которой оживут сущностно необходимые для офорта детали изображения. Кроме того, черно-белое изображение обладает уникальной особенностью – оно сконцентрировано только на главном, только на сути изображаемого сюжета. Никакой разбросанности и многословия, тот кто не способен отделить главное от второстепенного – никогда не создаст настоящий офорт.

“Яблонька“ – один из наиболее классических по форме офортов Алены Дергилевой. Сюжетом является объедененный в едином пространстве конфликт двух гармоничных форм. Формы живой, созданной природой – ветви дерева и формы искусственной, созданной человеком – колокольня собора. Композиционно этот конфликт разработан подачей черного цвета – движение больших масс черного (колокольня) и трепетная, витражная графика черных ветвей. Композиционный лаконизм резко усиливает естественные качества черно-белого изображения, его внутреннюю природу – хроникальность, сосредоточенность на достоверности, “репортажность” – минимум от автора, максимум от события. Возникает эффект присутствия здесь и сейчас, эквивалент философской категории – “схватывание”. Таким образом, художественное решение – отбор момента наполненного смыслом, создает ощущение причастности к событию. Возникает контакт художественного произведения и зрителя, начинается их диалог. Значимость этого диалога определяется, в равной степени, обоими его участниками. Энергетика художественного образа, его эстетическая и интеллектуальная глубина определяют качество работы художника. Прочтение художественного образа, его трактовка – это работа, которую должен проделать зритель. Маленький офорт “Яблонька“ – это тихая печаль осени, опавшие листья, старые стены собора; это судьба поколений, прикоснувшихся к этим стенам, это конечность жизни в бесконечности бытия.

Стилистика графики Алены Дергилевой – доверительная, почти интимная – производное от мягкого, “разговорного“ ритма большинства композиций. Изобразительное повествование художник ведет в ритме домашней беседы – не повышая голоса, избегая резких акцентов. Определенную роль в этом играет и знание того, что является объектом изображения. Когда человек убежден в собственной правде, он не склонен горячиться даже в споре. Узнать и понять то, что изображаешь – необходимое условие для того, чтобы изображение приобрело смысл. Медленное движение от формы к смыслам начинает просматриваться в изобразительном искусстве нашего времени. Это трудное движение. Современный зритель отвык от смысла. Проблема в том, что отсутствие смысла приводит к деградации чувств. Знакомство с искусством московского художника Алены Дергилевой, искусством наполненным и чувством, и смыслом – хороший повод к тому, чтобы об этом подумать. ©

by Russian Art & Paris
.


.

.

.

.

.

Художник Александр Егоров, (Владимир)

В зимнем Арт Шоу 2014 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четырех современных художников чье творчество заслуживает самого серьезного внимания как профессионалов, так и любителей изобразительного искусства. Мы продолжаем разговор об удивительном искусстве офорта. На этот раз вы познакомитесь с двумя мастерами офортного жанра: это экспонент Третьяковской галереи, московский художник Алена Дергилева и владимирский мастер, Заслуженный художник Российской Федерации Михаил Кочешков. Еще один художник из Владимира – Александр Егоров хорошо известен своими великолепными пастельными пейзажами. Брянский живописец Михаил Шмыров, много и талантливо работающий в широком жанровом и тематическом диапазоне.

.

*  *  *
В динамично начавшимся двадцать первом столетии, прозрачный и мягкий лиризм пейзажей Александра Егорова может показаться слегка устаревшим и монотонным. Творчество этого художника скорее ассоциируется с эстетикой второй половины ушедшего столетия, чем с веком нынешним. Так ли это на самом деле? Может ли за несколько десятилетий наше восприятие окружающего пейзажа изменится до такой степени, что произведение изобразительного искусства девальвируется в своих базовых качествах? Или дело попросту в стиле, в привычном изобразительном языке? Можно поставить вопрос еще шире – возможна ли в принципе ситуация, когда художник “выпадает“ из эпохи в которой он живет (мы не рассматриваем примеры сознательной фальсификации, когда художник подделывает стиль ушедших мастеров). В такой трактовке вопрос уже не выглядит однозначным и простым. Как и любой из нас, художник – это человек своего времени. Если он улавливает “сигнал“ о том, что время остановилось, не спешите обвинять художника. Вполне возможно, что что-то не так со временем.

Русский пейзаж средней полосы – жанр очень непростой. Этот жанр охватывает сюжеты, которые в совокупности формируют портрет России. Сказать что-то новое, найти еще неизвестные черты невероятно сложно. Сделано уже столько, что хватит на многие километры галерейного пространства. Есть ли смысл снова и снова возвращаться к хорошо известным сюжетам? Да, есть. Когда происходит исчерпанность сюжета, начинается работа над более сложной характеристикой – интонацией (художники часто используют термин – “настроение“, но это не тоже самое. “Настроение” – это эмоционально-смысловое содержание пейзажного мотива. Если нет “настроения” – нет пейзажа). Продуманная, точная интонация позволяет подступиться к самому загадочному явлению в искусстве – уловить пульс времени.

Пейзажи Александра Егорова композиционно просты. В основе каждой композиции лежит ясный и продуманный цветовой ритм (“Старый Владимир“, “Теплая зима“, “Осенний вечер“). Цветовая гармония, яркая и выразительная, оригинальна в каждом произведении. Тональный ряд – главный инструмент мастера. Именно виртуозное владение тональной конструкцией позволяет выстроить пронзительные интонации исчезающе короткого зимнего дня (“Зима во Владимире“, “Первый снег“), передать сумеречное дыхание влажного снега (“Весенняя тишина“) и предрассветное безмолвие полей (“Рождение зари“). Эта же композиционная простота создает для зрителя атмосферу откровенности, атмосферу открытого диалога художника и зрителя, произведения и человеческой души. О чем этот диалог? О жизни, разумеется. О времени, которое сейчас у нас перед глазами. О времени, которое нам выпало прожить. В этом диалоге эмоции художника сдержанны, он показывает результат – то, что увидел. И как контрапункт звучит в этом диалоге тема молчания – молчания полей, молчания соборов, молчания неба, как маленькая живописная сказка о заснувшей в снегах стране. ©

by Russian Art & Paris

.


.

.

.

.

.

Художник Михаил Кочешков, (Владимир)

В зимнем Арт Шоу 2014 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четырех современных художников чье творчество заслуживает самого серьезного внимания как профессионалов, так и любителей изобразительного искусства. Мы продолжаем разговор об удивительном искусстве офорта. На этот раз вы познакомитесь с двумя мастерами офортного жанра: это экспонент Третьяковской галереи, московский художник Алена Дергилева и владимирский мастер, Заслуженный художник Российской Федерации Михаил Кочешков. Еще один художник из Владимира – Александр Егоров хорошо известен своими великолепными пастельными пейзажами. Брянский живописец Михаил Шмыров, много и талантливо работающий в широком жанровом и тематическом диапазоне.

.

*  *  *
Графика – искусство элитарное. Большие выставочные экспозиции размещают произведения художников-графиков в самых дальних залах. Черно-белое, в большинстве случаев, изображение; небольшой размер; неброский сюжет – считается, что все это не для массового зрителя. Очень может быть, но тогда естественен вопрос – а какой же зритель у художников-графиков? Кто он и чем отличается от остальных? Ответ на этот вопрос логично искать в природе самого графического искусства, в основе которого лежит черно-белая конструкция композиции. Являетси ли черно-белая модель окружающего мира его упрощением? С эстетических позиций – да, безусловно. Однако, искусство оперирует не только формой, но и содержанием. Давайте уточним – содержанием, несущим смысл. Запись содержания в форме абстрактной модели – будь то математика, будь то философия – для нас достаточно привычна и не вызывает мысли об упрощении. Абстрактная модель обнажает смысл. Именно на этом, во многом, сосредоточено искусство графики.

Для зрителя, знакомство с художником начинается с простого вопроса – что интересует этого художника в первую очередь. Рассматривая произведения Михаила Кочешкова, ответить на этот вопрос несложно – бытие как таковое. Давайте остановимся на маленьком офорте “Натюрморт со стулом”. По жанровой характеристике – это натюрморт в интерьере. Предметы, объединенные в свободно фрагментированной композиции, легко заменяемы – их внутренняя связь не формализована. Суть не в том, для чего эти предметы предназначены, а в том, что они существуют. Художник ищет ответ на вопрос: а что это значит – существовать? Что это такое – быть? В поле внимания не частный случай жизни отдельного предмета (что есть сущее?), но более фундаментальный вопрос – что означает, что сущее есть“? Обратите внимание на основную интонацию буквально пронизывающую всю композицию. Эта интонация – удивление. Не менее отчетливо этот мотив звучит в пейзажных работах художника (“В полях“, в живописных работах – “Стена, освещенная солнцем“, “Светлая осень“). Извечная человеческая жажда – понять и осмыслить бытие в целом, в качестве темы в изобразительном искусстве встречается редко. Эта тема сложна ввиду отсутствия явного и очевидного объекта изображения. В связи с этим, вполне логичным выглядит стремление художника преодолеть границы формального сюжета, переступить через сюжет, отказаться от сюжета вообще. Отказ от одного из инструментов (сюжет), компенсирует, а, часто и успешно заменяет, активная работа с другим инструментом – ракурсом. Панорама, которой Михаил Кочешков пользуется мастерски, даже в таком неожиданном для этого жанре, как интерьерный натюрморт (“В мастерской“). Фрагментирование (“Сараи под снегом”, “Суздальский мотив“). Низкий, характерный для монументальной живописи, горизонт (“В Муроме“, “Летние облака“). Неожиданный ракурс, то есть новый, непривычный взгляд на пространство в котором творится сущее – это и есть сюжет многих произведений.

Общество старательно низводит роль художника до функции “украшателя” интерьеров. Так было всегда и наше время не исключение. Лозунг – “сделайте нам красиво“ – сформулирован толпой, а в толпу художник вписывается плохо. У него другое жизненное пространство. В жизненном пространстве художника Михаила Кочешкова бытия больше чем сущего. Для познания сущего человечество накопило огромный инструментарий – от микроскопа до марсохода. Для постижения бытия нет других инструментов, кроме тех что даны каждому из нас от Бога. В этом смысле, художник Михаил Кочешков и зрители его произведений в равных условиях. Основная часть работы художника – видеть, чувствовать, понимать – доступна каждому зрителю. Разница только в том, что художник тратит на это гораздо больше времени. Как правило, целую жизнь. ©

by Russian Art & Paris
.

.

.

.

.

Художник Михаил Шмыров, (Брянск)

В зимнем Арт Шоу 2014 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четырех современных художников чье творчество заслуживает самого серьезного внимания как профессионалов, так и любителей изобразительного искусства. Мы продолжаем разговор об удивительном искусстве офорта. На этот раз вы познакомитесь с двумя мастерами офортного жанра: это экспонент Третьяковской галереи, московский художник Алена Дергилева и владимирский мастер, Заслуженный художник Российской Федерации Михаил Кочешков. Еще один художник из Владимира – Александр Егоров хорошо известен своими великолепными пастельными пейзажами. Брянский живописец Михаил Шмыров, много и талантливо работающий в широком жанровом и тематическом диапазоне.

.

*  *  *

Брянский живописец Михаил Шмыров, много и успешно работающий во всех основных живописных жанрах, художник вполне универсальный. Портрет и пейзаж, тематическая картина и натюрморт – в каждом из этих жанров Михаил Шмыров может продемонстрировать зрителю первоклассные произведения. Чем можно объяснить такой широкий диапазон интересов? Какой творческий характер стоит за длинным перечнем сюжетов? И, наконец, главный вопрос – что является центральным звеном, связывающим творчество этого художника в единое целое? Любой художник воспринимает окружающий мир как эстетическое пространство, подчиненное законам внутренний гармонии. Знаменитое высказывание Ф. Достоевского – “Красота спасет мир“, можно трактовать как призыв к художникам раскрыть, показать эту красоту. Иными словами сделать внутреннюю гармонию осязаемой и видимой. Разговор о творчестве художника Михаила Шмырова – это в первую очередь разговор о тончайшем искусстве цветовой гармонии, то есть именно о том, что труднее всего объяснить словами. Цвет, цветовая гамма, цветовая мелодия – чувственные категории, неподдающиеся языку формул и математических знаков. Как войти в это загадочное пространство будучи зрителем, да и существует ли дверь через которую можно туда попасть? Существует, разумеется, и называется она – живопись.

Мягкий, лишенный агрессивных цветовых контрастов, колорит; безукоризненная тональная конструкция композиции; ясные, графически определенные взаимоотношения больших цветовых масс – основные черты произведений Михаила Шмырова. Колористическая цельность живописного пространства во многом определяет сдержанную эмоциональную шкалу – преобладает настроение сосредоточенности, размышления, тишины. Возникает интересный эффект – живопись как-бы дистанцируется от случайного зрителя, оберегая созданное на холсте эмоциональное поле. Подобная дистанцированность, характерная для самодостаточных, завершенных в себе творений, с высокой степенью точности говорит о присутствии перед нами произведения искусства. Настоящее произведение искусства чаще всего молчаливо. Его аура – это аура втягивания зрителя в живописное пространство, в отличие от поп-арта, в котором энергетика направлена из картинной плоскости в окружающий мир. Другая характерная черта творчества Михаила Шмырова – соподчиненность сюжета и настроения, их взаимопроникновение, также свидетельствует о принадлежности к настоящему искусству, о его подлинности.

Ценностные характеристики произведений, столь любимые коллекционерами и далеко не всегда очевидные в живописи, определяются двумя полюсами – масштабом таланта и масштабом личности художника. Два этих полюса всегда присутствуют в каждом живописном произведении и в обобщенном виде реализуются в созданном на картине художественном образе. Значимость художественного образа – это ключевой параметр произведения искусства. Если основную тему живописных произведений Михаила Шмырова можно обозначить как конфликт времени и вечности, то художественные образы, будучи производными от этой темы, раскрывают нам её понимание художником. Течение времени – жизнь, понятая в ее пластических формах, то есть через цвет, ритм, динамику трехмерного пространства, суть и содержание художественных образов Михаила Шмырова. Эти образы субъективны, как субъективна любая реальность, но именно благодаря этому – достоверны, определенны и точны. ©

by Russian Art & Paris

.


.

.

.

.

.

Салон “Art en Capital” 2013, (Париж)

Состояние современного изобразительного искусства – одна из самых интригующих загадок окружающего нас культурного ландшафта. Что в нем происходит? Присутствуют ли логика и смысл в хаотическом разнообразии поисков современных художников? Можно ли вообще определять словом поиск желание найти почву под ногами? Все эти вопросы, возникшие в последние десятилетия, вполне естественно приходят в голову в громадном зале Гранд Пале, на выставке Салона 2013.
•  Остроумный фото-коллаж Франсуа Чери на тему картины Густава Кайботта “Дождливый день“ вполне может служить изобразительным эпиграфом представленной экспозиции. Смысл этого коллажа очевиден – Париж остается Парижем, а парижане – парижанами, несмотря на смену антуража. Это действительно так, однако меняются наш образ жизни, наши мышление и эмоции, а вместе с ними меняется и изобразительный язык. Поиск нового изобразительного языка адекватно отражающего наше время – задача постоянная и неизменная для художника любой эпохи и творчество это коллективное. В том случае, если эта задача оказывается успешно разрешeнной, может возникнуть художественное явление, определяемое как стиль. Эта последовательность – от языка к стилю – не может быть нарушена. Стиль не возникнет исходя из индивидуального творчества даже гениального художника. Сначала должен родиться новый язык. Есть, однако, один нюанс – “новый язык“ не означает “нoвая азбука“. Буквы остаются прежними – А, Б, и так далее, до последнего знака – все, что называется грамотой.
•  В сегодняшней экспозиции Гран Пале грамота отчетливо присутствует. Салон 2013 в целом смотрится сильнее и интереснее прошлогодней экспозиции. Многолетняя работа жюри, сосредоточенная на отсеве слабых произведений, начинает приносить вполне ощутимые результаты – выставка приобрела черты профессионально ориентированной экспозиции с ясными жанровыми блоками произведений.  Все это выгодно отличалось от тенденциозного хаоса FIAC ’13. Негативные стороны – общие для изобразительной искусства нашего времени: недостаточно высокая культура работы с цветом; слабая композиционная структура произведения; недопонимание разницы между смыслом и содержанием.
•  Зрители – пассивная, но влиятельная часть художественного мира, заслуживают отдельного упоминания. Их было много и не не было ощущения, что это случайная публика. Концентрация внимания зрителей вокруг наиболее интересных произведений – безошибочный показатель хорошей художественной культуры. На этом фоне несколько забавным выглядит отсутствие внимания со стороны французской прессы. Критики слишком долго выполняли роль рекламных агентов и, видимо, свыклись с этой функцией. И в самом деле, стоит ли высказывать свое мнение, если за это никто не внес предварительной оплаты? Тем не менее искусство живописи, хотя и не слишком быстро, но все-же возвращается под своды Гранд Пале. ©
.
by Russian Art & Paris

.


.

.

.

.

Advertisements