Фотограф Владимир Базан, (Париж)

Впервые Париж увидел фотографии Владимира Базана в 1987 году. Тогда Общество фотоискусства Литовской ССР, которое в те времена задавало тон в творческой жизни фотоискусства на всей территории СССР, показало во Дворце ЮНЕСКО в Париже большую выставку “Поколения”. В экспозиции были показаны произведения многих фотомастеров  СССР.  Среди них была и фотография “Игра в шашки”, автором которой был Владимир Базан – витебский журналист из газеты “Строитель”. По сюжету эта репортажная фотография на которой старик и девочка играют в шашки, случайно или нет, совпала с событиями назревавшими в кажущимся вечном Советском Союзе. Прошлое ещё помнило правила старой игры, но будущее, уже хорошо знало, какой ход будет победным…   В 2007 году в США на выставке “The Eroch Times First Grand Photography Competition” фотография “Игра в шашки” была удостоена медали “За выдающееся мастерство”.

Сегодня ему 60. Волей неволей вспоминается прожитое, что-то главное… Когда-то в 1989 году Владимир Базан со своим другом фотожурналистом Игорем Лейкиным создал первую в Белоруссии негосударственную газету “Витебский курьер”. Базан стал главным редактором. После августовского путча 1991 года Лейкин с семьёй уезжает из Витебска в США. Газета прожила до мая 2007 года. Государственная машина не могла терпеть не подконтрольное ему издание, и сделало всё, что бы этого издания, не стало…

Параллельно этим событиям у Владимира Базана существовала и другая жизнь – фотографическая… Участие в различных выставках, в том числе и персональные экспозиции. Литва (Каунас, 1987), Эстония (Таллинн, 1989), Латвия (Даугавпилс, 2001; Рига, 2007), Польша (Голенёв, 1998), Германия (Хамм, 1993; Нинбург, 1998; Гамбург, 2006), Норвегия  (Осло, 2005 ), Испания (Кордоба, 2006; 2007), Беларусь (Барановичи, Борисов, Слоним, Брест, Минск, Витебск), Франция (Париж, Мелуз). В декабре 1988 года Владимир Базан оказался в Армении, где создал уникальную серию фотографий о произошедшим там страшном землетрясении. Эта серия, позднее, была отмечена первой премией на фотовыставке в Германии.  Он создал три фотоальбома о Витебске и фотоальбом о Витебском музее художника Марка Шагала.

А сейчас, Париж! Вечная тема…  Наверное, можно только пытаться понять этот город, а потом делать это бесконечно. В любое время суток блуждать по его улицам и переулкам, вслушиваться в речь прохожих, вглядываться в их лица…  Эти, а может другие люди, станут зрителями, экзаменаторами его творчества, на сайтах, в книгах, на выставках. Поверят, поймут? Посмотрев, увидят ли портрет великого города? И опять всё сначала… Участь художника такова. Похоже на сумасшествие. “Ни дня без линии” говорил греческий художник Апеллес . “Ни дня без строчки” продолжил Юрий Олеша…  Ни дня без фотографии…   Парижа!

Елена Тарасова

.

.

.

.

.

Advertisements

Художник Виталий Губарев, (Протвино)

Наша земная жизнь – короткий эпизод, а в вечности – одно мимолетное мгновение. Воплотить изобразительными средствами то, что невыразимо словами – удивительное течение жизни – это и радость, и мука. Что-бы изобразить на маленьком листе бумаги огромное пространство, уходит много энергии. Но она благодатно возвращается к зрителю. В этом вижу смысл творчества.

Виталий Губарев, художник. 

.

*  *  *

Выразительное и эмоциональное искусство Виталия Губарева во многом отражает тенденции развития российской графики конца XX – начала XXI столетий. При всей поэтической «напевности» и авторской исповедальности искусство этого мастера транслирует зрителям мировоззренческую цельность социально ориентированного поколения, сформировавшегося в последние десятилетия прошлого века в атмосфере подъема отечественной печатной графики и популярности этого вида искусства. Среди его приоритетов в творчестве на первом месте стоят профессионализм, мастерство, художественная и нравственная состоятельность произведения. При всей скромности своего характера Губарев создал целый ряд эпически масштабных, выразительных образов России, в которых не только воспел свою родину, но и заострил актуальные во все времена проблемы нравственности. Идея неразрывной связи человека с миром, его моральной ответственности пред всем сущим – одна из приоритетных в его творчестве. В таких листах зритель найдет предостережение новому времени, эпохе нравственного конгломерата, сочетающего идеализм с одной стороны и цинизм – с другой. Романтические идеалы юности понуждают уже опытного и много повидавшего художника вновь и вновь браться за эту тему, искать и находить отклик в сердцах своих современников.

Чем дальше уходят от нас шестидесятые – восьмидесятые годы XX века, тем масштабнее выглядит все лучшее, что было создано в эти годы в искусстве страны. Шестидесятые годы, сыгравшие обновленческую роль во всех сферах российского искусства, задали новый подъем и графическому делу. Замечательно проросли новыми талантливыми произведениями творческие заветы В. Фаворского. В эти десятилетия созданы неповторимые по художественным достоинствам произведения. Сформировался круг высокопрофессиональных, выдающихся по дарованию художников. Заметно возросла графическая культура в регионах страны. Российская графика ступила на небывалую ранее высоту.

Огромную роль в этом процессе сыграли дома творчества Союза художников «Челюскинская « (российский) и «Сенеж» (всесоюзный), куда каждые два месяца заезжал новый состав художников  из всех уголков страны. Популярны были и передвижные творческие группы, которые регулярно формировались для путешествий по стране: Кольский полуостров, Камчатка, Байкал и так далее. Дома творчества и передвижные группы были любимы художниками. В них происходили интересные и важные для творческого роста знакомства, обмен опытом, информацией, шли нескончаемые разговоры и споры об искусстве. К тому же, финансовая составляющая полностью обеспечивалась Союзом художников. Разговор об этом неслучаен. Именно эта атмосфера стала благоприятной для развития таланта и творческой мотивации Виталия Губарева.

В современном искусстве печатной графики Виталий Губарев – фигура несомненного достоинства и четко выраженной индивидуальности. Блестящий профессионал, преданный искусству, независимый и принципиальный. О Виталии Губареве написано множество строк, разбросанных по различным газетам, журналам, каталогам. В то же время весьма обоснованно можно считать, что об этом известном подмосковном художнике практически не написано ничего. Строки-крохи раскиданы по статьям и очеркам, они не объединены в единый рассказ о жизни и творчестве этого интересного человека. Впрочем, повествование о нем могло бы вылиться в настоящий роман о судьбе художника, посвятившего себя служению искусству. Те же, кто писал о нем в каталогах и газетах нашли умные, добрые слова и точные профессио- нальные оценки. Вместе с тем, деятельность мастера такого профессионального уровня и мировоззренческой цельности заслуживает отдельного большого разговора, изучения методов его работы над произведениями.

Истоки мировоззрения каждого человека кроются в его биографии, в событиях детских лет, так или иначе повлиявших на формирование взглядов, представлений о добре и зле. на вечное таинство взаимодействия человека и природы. Для Виталия Губарева таким событием был жизненный опыт, полученный в военные и послевоенные детские годы в Узбекистане, ранняя самостоятельность и независимое мышление. Все это стало сильнейшей мотивацией к учебе, к достижению профессиональной состоятельности, привило трудолюбие и укрепило волю.

Впервые на крупной художественной выставке произведения Виталия Губарева появились в 1958 году. Во время всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве были развернуты молодежные выставки, на которых экспонировались работы художников из различных стран мира. Было широко представлено творчество выпускников ведущих институтов и училищ Советского Союза. Среди экспонатов присутствовала и работа студента Ташкентского художественного училища им. П.П. Бенькова Виталия Губарева. Для многих участников выставки это событие было настоящим дебютом в профессиональной среде, который принципиально важен для творческой биографии художника, и этой выставкой была сделана попытка закрепить перспективы дебютантов. Однако, впереди еще предстояла защита диплома в Ташкенте и учеба в Московском высшем художественно-промышленном училище (б. Строгановском). Вместе с тем, для начинающего автора «планка» профессионализма уже тогда была поставлена на высокий уровень.

Вот уже тридцать лет Виталий Губарев живет в городе Протвино, в Подмосковье. Сюда, в Центральную Россию, он приехал из Челябинской области, где по направлению института несколько лет работал главным художником города Снежинска. Здесь молодой автор сделал первые самостоятельные творческие шаги, приобрел первый опыт, начал профессиональную выставочную деятельность, вступил в члены Союза художников. Но, только начиная с 1970-х годов, в его произведениях появилась целенаправленность и внятно определились эстетические идеалы. С переездом в Подмосковье установилась тесная связь с Союзом художников, которая продолжается поныне: работа в Комбинате художественных работ (художник-график эстампа, затем – председатель Совета по эстампу), участие в городских, областных, республиканских и всесоюзных выставках, деятельность в бюро секции графики. Творческая среда, которой так не хватало в Снежинске, захватила всецело. Близость Москвы дает замечательную возможность постоянно участвовать в крупных художественных событиях столицы, следить за всем новым, что происходит в культурной жизни страны. Вместе с тем, история Подмосковья, овеянная многочисленными легендами, богатая культурными традициями, тоже оказала огромное влияние на творчество художника, в первую очередь на смысловую основу его работ. Немалую роль в этом сыграло и увлечение древней русской архитектурой. Эти обстоятельства в сочетании с эмоциональной привязанностью к русской природе и сформировали эстетические взгляды и вкусы художника.

В. Губарев хорошо известен своей многосторонней художнической и общественной деятельностью. Но, несмотря на увлечение живописью, на имеющийся опыт оформления и иллюстрирования книг, его главным творческим пристрастием остается графика — гравюра в технике офорта и рисунок.

Виталий Губарев относится к поколению, чья жизнь впитала дыхание политической оттепели конца 50-х – начала 60-х годов. Несомненно, этим обстоятельством продиктовано разнообразие его личностных и творческих интересов, его независимая, свободолюбивая натура. Каждая эпоха, привносящая «обновленческие» черты, пытается смоделировать некий универсальный тип художника, в равной мере способного проявлять себя в различных направлениях творческой деятельности. Этот, по сути ренессансный, взгляд на личность творца возрождается каждый раз, когда общество охватывают надежды на свободное творческое самовыражение. В конце 1950-х годов, времени формирования мировоззрения Виталия Губарева, этот тезис был вновь популярен в творческой среде. Многие желали увидеть себя в рядах открывателей новых путей изобразительного искусства. Не стал исключением и Виталий Губарев. В наши дни его творчество представляет одно из наиболее влиятельных направлений в российской печатной графике последней четверти XX столетия, тесно связанное с идеями «шестидесятничества». Именно эта ветвь наиболее полно выразила авторскую гражданску ю позицию, переживания и боль за будущее России, создала галерею глубоких и лирических образов родины, пронзительных по чистоте переданного чувства и эмоционального переживания. Эта линия в графике получила горячий отклик в сердцах художников, работающих в российских городах, вдали от субкультуры столичных мегаполисов. Среди талантливых мастеров, развивших эту «саврасовскую» ориентированность, исполнивших произведения, выразительные по остроте и многозначности образов, по красоте гравированного поля – известные российские художники: Станислав Никиреев, Сергей Харламов, Борис Французов, Николай Макушкин и другие. В их числе и Виталий Губарев, не только воспевающий Россию, не только повествующий о ней. Вместе со своим народом он остро переживает перипетии её судьбы, и это находит отражение в творчестве. С каждой новой работой все сильнее и пронзительнее звучит тема любви к России, к самобытной красоте русской провинции, к ее патриархальности, к традициям предков.

Виталия Губарева можно назвать счастливым художником: его жизнь и творчество слиты воедино, с юных лет все подчинено любимому делу – изобразительному искусству. Родился он в Узбекистане, но мировоззренческие позиции сформировались, бесспорно, в русле русского миропонимания. Учеба в Ташкентском художественном училище им. П.П. Бенькова дала прекрасные базовые навыки, необходимые для продолжения учебы. В Московском высшем худо- жественно-промышленном училище (б. Строгановском) закрепились и развились приобретенные знания, мастерство и природное дарование. Уже тогда Виталий с большим интересом занимался станковой печатной графикой, осваивал технику линогравюры, литографии, хорошо рисовал. В Москве с огромным интересом занимался офортом на факультативных занятиях у известного художника Е.С. Тейса: наблюдал, как работает мастер, подмечал многочисленные тонкости в работе над эскизом, в переводе его на доску, в выборе режима травления формы, в организации процесса печати эстампа, получал навыки, столь необходимые для дальнейшей работы. Офорт заинтересовал и увлек В. Губарева технической сложностью, многодельностью, всегда притягательной непредсказуемостью фактуры гравировальной доски.

Работа по распределению в городе Снежинске Челябинской области не оказала какого-либо влияния на творчество молодого художника, но дала огромный творческий и жизненный опыт, помогла приобрести столь необходимые навыки организационной деятельности, взаимодействия с широким кругом общественности и чиновничества. Виталий Губарев увлеченно занимался разработкой проектов наглядной агитации, делал эскизы и сам выполнял монументально-декоративные панно в интерьерах и экстерьерах общественных зданий, руководил студией изобразительного искусства, оформлял спектакли единственного в Снежинске народного театра, много работал творчески над станковыми рисунками и гравюрами, организовывал художественные выставки…

В Снежинске Виталий сразу включился в творческую жизнь Челябинского областного отделения Союза художников: активно участвовал в выставках самого различного статуса. В это мя он впервые представил свои работы на зональной выставке «Урал Социалистический» и вступил в члены Союза художников СССР. Среди первых графических листов, показанных Виталием Губаревым на крупных вернисажах, были не только эстампы в техниках линогравюры, ксилографии и офорте. Он много работал темперой на картоне и бумаге, и особенно увлеченно рисовал карандашом. Молодой художник демонстрировал явное мастерство и неординарное дарование. Его листы были тщательно проработаны по всему изобразительному полю и передавали отношение автора к рисунку, как к самостоятельной технике, свободной от вспомогательных функций. Такой взгляд был характерен для искусства 1970-х годов. В отечественной графике нарастало движение к сложным, картинно задуманным композициям, к использованию «чистых» техник, в том числе рисунка. В то же время в произведениях Виталия уже тогда была заметна тяга к созданию обобщенного образа России, эпического лика земли. Сама природа Урала, впечатляющие панорамы ландшафтов понуждали его к созданию подобных композиций. Немало было сделано в эти годы карандашных рисунков, в которых отразились наблюдения жизни, отзвуки настроений в природе. Они в хорошем смысле повествовательны, далеки от салонной красивости и уже были отмечены поиском нравственного начала. Огромную роль в жизни Виталия Губарева сыграл переезд на постоянное место жительства в Подмосковье. Небольшой городок ученых Протвино представляется удобным во всех отношениях местом для проживания художника. Здесь можно достичь определенного уединения и сосредоточенности в работе. В то же время отдаленность от столичного мегаполиса не значительна, что позволяет часто бывать в Москве, быть в курсе художественных событий, хорошо ориентироваться в процессах, происходящих в творческой среде. Виталий окунулся в выставочную жизнь, его рисунки и гравюры на картоне стали регулярно экспонироваться на крупных республиканских смотрах.

Погружению в творческую среду Подмосковья всецело способствовало и зачисление его в группу художников эстампа в Комбинате художественных работ в Химках. Это учреждение входило в систему Художественного фонда при Союзе художников РСФСР и предоставляло работу членам Союза художников СССР, в том числе и графикам. Здесь объединились опытные авторы, участники крупнейших выставок в стране и за рубежом. Виталий Губарев обрел здесь не только благоприятную творческую атмосферу, но и товарищей, дружба с которыми не прекращается и поныне. Молодому талантливому человеку было чему у них поучиться, но было чему научить и их. Его профессионализм и требовательное отношение к творческому процессу завоевали уважение коллег, вскоре избравших его в состав Художественного совета. Новый статус предоставлял возможность участвовать в интереснейших дискуссиях о графическом искусстве, о новых произведениях товарищей. Определенный опыт, знакомство с жизнью российских графиков дали Виталию Губареву  поездки в 1974 году в Дом творчества Союза художников РСФСР им. Д.Н. Кардовского в Переславль-Залесский Ярославской области и в 1978-м – в Дом творчества «Челюскинская». Особенно запомнилась работа в «Челюскинской». Здесь, рядом с крупнейшими мастерами отечественной графики проверялись им собственные идеи. Достаточно вспомнить, что в это время здесь работали почти постоянно замечательные мастера старшего поколения – Александра Билль, Илларион Голицын, Гурий Захаров и другие. О том, как повлияли эти поездки на Виталия, красноречиво говорят его действия после возвращения домой: молодой художник сразу же приобрел печатный станок и вплотную занялся офортом, не оставляя занятия рисунком, а еще более вникая в его суть. В эти годы были созданы такие листы, как «Ночь в Царицыно», «Миг и вечность» (обе – 1976), «Ночь у Оки» (1979). Но, все-таки более по душе Виталию оказались путешествия по стране с карандашом, красками и альбомом. С 1976 года он начал регулярно ездить с передвижными творческими бригадами Союза художников РСФСР в края, по-настоящему колоритные. Как правило, в составе такого временного коллектива собирались опытные, часто уже известные в стране художники. Число участников путешествия доходило до 25-30 человек. Атмосфера, царившая во время этих странствий, всячески способствовала максимальной мобилизации творческих сил. Но главным было обилие впечатлений. В составе таких групп удалось побывать во многих заповедных местах, куда едва ли добрался бы самостоятельно. Научился и работал в походных условиях с максимальной отдачей.

В 1970-1980-е годы поездки в дома творчества Союза художников и передвижные творческие группы были очень востребованы в среде мастеров всех видов искусства. Существовало немало групп, действующих постоянно, ежегодно выезжавших в те или иные регионы страны. Один за другим складывались небольшие коллективы живописцев и графиков, которых объединяла увлеченность стихией морских путешествий, романтикой рыбацкой жизни, экзотикой Сибири, Камчатки, дальневосточных островов и так далее. Немало художников воодушевленно работало на крупнейших стройках страны, прежде всего на сооружении Байкало-Амурской магистрали. Индустриальная, производственная тема была в те годы весьма романтизирована в искусстве, она всячески поощрялась, и поездки щедро финансировались не только Союзом художников, но и министерством культуры. В то же время эти группы сыграли большую роль в творчестве нескольких поколений живописцев и графиков, имевших возможность колесить с этюдником и блокнотом по самым экзотичным уголкам страны.

Названия творческих групп, в которых работал Виталий, красноречиво повествуют о состоявшихся маршрутах: «По земле Кубанской» (1976), «Край Черноземный. По земле Воронежской» (1981), «По Пермскому краю» (1985), «Земля Смоленская» (1987), «По земле Московской» (1991). Впрочем, впоследствии В. Губарев совершил множество самостоятельных поездок. С друзьями-художниками он изучал Русский Север, рисовал и писал Каргополь, Мезень, Кимжу, побывал, и неоднократно, в древнерусских городах Золотого кольца России -Суздале, Коломне, Ростове Великом, Переславле-Залесском, Галиче, Серпухове, Свияжске. Путешествовал по Волге, Байкалу, Уралу, Енисею, по Центральной России, по Новгородчине. Приведу несколько строк из воспоминаний М. Голового: – «Новгородская область, село Домо- вичи… Плывет в вечернем тумане над верандой старенькой, покосившейся избы столешница, самовар… Дом Виталия Бианки. Неторопливый разговор с вдовой писателя. Вспоминаем тех, кто работал в этом изумительном уголке России, овеянном седой древностью. Звучит имя еще одного Виталия – Губарева. А неподалеку искрится и живет лесное озеро Городно – начало Руси, частичка родного, уютного мира этого замечательного художника». В. Губарев был знаком с Еленой Бианки, которая продолжала проводить каждое лето в своем деревенском доме в живописных окрестностях озера, и он навещал ее в деревенском уединении. Как известно, озера Валдайской возвышенности славятся сказочной, первозданной красотой, которая способствовала созданию цикла интересных рисунков и офортов.

Именно в таких творческих командировках задуманы и начаты многие лучшие работы Виталия. в том числе и произведения последних лет. Видимо, романтика путешествий, столь свойственная молодежи 1960-х, эпохе физиков и лириков, геологов и строителей, не отпускает художника на протяжении всей жизни. Для него, родившегося и выросшего в Средней Азии, северная деревня и старинные русские города Центральной России, с их церквями, размеренным, патриархальным укладом жизни, тихие речки и лесные заросли представляются красотой необычной и очень колоритной. Все это словно просится на лист бумаги. Во время одной из поездок состоялось знакомство со Станиславом Никиреевым, одним из крупнейших мастеров российского офорта 1970-1980-х годов, имевшим в те годы большую популярность в творческой среде, огромное количество последователей, учеников и подражателей. С ним Виталия связывала крепкая дружба. Поездки сблизили его и с другими интересными людьми, яркими жниками, отношения с которыми переросли в дружбу: Р. Берг, А. Пахомов, В. Лосев, В. Вакидин. О. Арадушкин, О. Юнтунен, В. Попов, В. Самарин и многие другие. Вместе с тем, в путешествиях немало внимания занимали индустриальные виды: новостройки, промышленные зоны и так далее. Не заметить их было невозможно и часто энергичный ритм линий и объемов заводской архитектуры, разворачивающаяся рядом рабочая жизнь привлекали внимание художников. Среди таких произведений Виталия необходимо отметить замечательные по композиционной структуре карандашные листы «Чусовой» 1985), «Все выше» (1985) и другие. При этом, автор всегда опирается на натурные наблюдения. показывает не некую отвлеченную среду, а конкретный мир, пластически узнаваемое пространство.

Примечательно, что несколько карандашных работ начала 1980-х годов были приобретены в коллекцию Государственной Третьяковской галереи: «Рожь колосится» (1980), «Убранное поле» (1983). В творческой среде это считается непререкаемым признанием. Затем произведениями этих лет заинтересовались и другие музеи: Пензенская областная картинная галерея им. К.А. Савицкого, Серпуховский историко-художественный музей, Картинная галерея Смоленского музея-заповедника, Историко-этнографический музей-заповедник «Шушенское », Пермский краевой музей, Павлодарский областной художественный музей…

Каждая творческая поездка дает Виталию огромный и неоценимый материал для работы, в том числе и путевые зарисовки. Это наброски пейзажей, архитектуры, жанровых сценок, типажей. Он быстро и остро схватывает характер изображения, прекрасно чувствует пластику, фактуру, конструкцию предметов. Эти качества помогают ему достичь в законченных листах достоверности предметного  мира. Дома, в мастерской материал, собранный под воздействием впечатлений, трансформируется в пространные циклы и серии офортов, гуашей и карандашных рисунков. Такая форма работы сложилась у Виталия с самого начала. Впечатления от поездок захватывают его на длительное время, и тогда появляются целые серии графических листов, как бы исчерпывая замысел и эмоциональный заряд автора. Часто тема реализовывается не только в графических работах, но и в сериях живописных произведений. Названия этих циклов соответствуют маршрутам творческих групп или географическим наименованиям краев, областей, городов: «Волго-Балт», «Православный Серпухов», «Суздаль», «Сергиев Посад» (2001), «Не забытая провинция», «Мое Подмосковье» и другие.

Внимательный зритель, рассматривая графические и живописные работы Виталия Губарева, выделит в его творчестве три основных направления. Прежде всего – желание воспеть неповторимую красоту старинных русских городов, российскую провинцию, которая открылась ему в Подмосковье. Затем – выразить изобразительными средствами свою боль, связанную с нравственными проблемами российского общества. И, наконец, – стремление создать глубокий, обобщенно-эпический образ России.

К лучшим его творениям, безусловно, относятся рисунки карандашом и офорты. Гравюры, как правило, изящны, тщательно и как будто легко исполнены. В них часто применяется акватинта и используются другие манеры обработки металлической формы. Все это придает неповторимую красоту фактуре эстампа, рождает каждый раз новый, непредсказуемый декоративный эффект. Подчинить этот эффект задуманному художественному образу чрезвычайно сложно, под силу только очень большому мастеру, хорошо знающему и чувствующему особенности сопротивления материала. Виталия Губарева в этом отношении можно назвать мастером с большой буквы.

Графические листы Виталия Губарева из «провинциальных» серий начали появляться на крупных выставках еще в 1970-е годы. Для этого времени характерен лист «Над суетой» (1976). В нем художник пытается выстроить некую философию бытия, изображая древний храм, который, словно светящаяся свеча, возвышается над панорамой современных городских микрорайонов. В работах этого цикла художник как бы заново и по-своему открывает нам красоту провинциальных русских городов, очарование бесценных памятников древнего зодчества: «Звенигород. Иней» (1987), «Вечер. Звенигород» (1987), «Утро в Серпухове» (1991), «Ростов Великий» (1994), «Колокольный звон» (1994), «Соловки» (1997), «Владычный монастырь. Сер- пухов» (2003), «Над Серпейкой» (2005) и многие другие. Тема историко-культурного наследия в те годы приобрела особую популярность среди российской интеллигенции. Страна впервые реализовывала широкую программу по возрождению памятников истории и культуры, начиналась реставрация храмов, монастырей, создавалось туристическое Золотое кольцо России. Интерес к этой теме был огромен, особенно в научной и творческой среде. Многие приобщились в те годы к собирательству древностей, в первую очередь, иконописи. Обращение графиков к теме культурного достояния страны было почти массовым. В дальнейшем это послужило прямым поводом к утверждению искусствоведов о принципиальных процессах, происходящих в советском искусстве. Речь шла о некой внутренней эмиграции творческой интеллигенции, не желающей работать над конъюнктурной производственной тематикой. «Уход» в культурно-исторический пласт носил сугубо мировоззренческий характер. В то же время эта тематика вызывала искренний интерес у самих творцов и имела большой круг сочувствующих зрителей, переживающих за судьбу памятников.

Среди художников, увлеченных этой проблематикой, был и Виталий Губарев. Созданные им в те годы графические листы представляют собой поэтические образы древних монастырей, церквей, колоколен:  «Дорога к храму. Протвино» (2000), «Зимний Суздаль» (2001), «Сергиев Посад « (2004)   и другие. В них много лирики и личных эмоций автора, который средствами   изобразительного искусства замечательно формулирует свое восхищение древними Звенигородом, Каргополем, Ростовом Великим, Серпуховом, Суздалем, Устюгом, подчеркивает величие и богатство культурного наследия веков, создает некое напоминание обществу о глубоких и величественных культурных корнях. Словно слышится в этих листах колокольный перезвон древней Руси, словно оживает гомон грачей и веселый смех детворы. Работы отличаются мастерством гравировки, изяществом, тщательной продуманностью композиций, сохраняя оттенок импровизированного рисунка: «Колокольный звон» (1994), «Полдень в Серпухове» (1994), «Таруса летом» (2009) и другие.

В то же время, в некоторых листах серий заметна заинтересованность автора
формальным построением изображения, желание найти собственное, оригинальное решение широко распространенной в искусстве теме – «Свияжск» (1990), «Заяцкий остров. Соловки» (1998), «Высоцкий монастырь. Серпухов» (2009) и многие другие. Выразительны и эстетически состоятельны листы «Соловки. Благословление» (2011), «Сергиев Посад» (2004) и целый ряд замечательных рисунков и гуашей. В каждом произведении тема раскрывается по-своему. Перед нами – панорамные многоплановые виды. Рядом – камерные уголки уютных провинциальных городков и старинных русских сел, хранящих память о древней истории и вековом укладе жизни. Очарование русской провинции художник передает без патетики, чаще всего с лирическими, чуть грустными интонациями, «вкладывая» в свои творения силу эмоционального переживания.

Нередко композиция листа строится на сопоставлении признаков дня вчерашнего   и дня сегодняшнего. Эта тема на некоторое время стала для автора одной из приоритетных. Она раскрыта им последовательно и органично: «Встреча веков» (2008), «Два берега» (1993), «Песня жаворонка» (1980, 1996). В ряде рисунков и гравюр начинает звучать драматическая основа смыслов: «Земля-кормилица» (1989), «Скоростная западня» (1997). В дальнейшем В. Губарев все чаще наделяет свои произведения многослойными смыслами. Из этой тенденции в его творчестве сложилась позднее новая тема. Она тесно переплетена с социальной проблематикой, связанной с судьбой российской деревни, умирающими традициями, всем тем, что прочно связывает нас с обычаями и культурой предков.

Как всякий опытный мастер В. Губарев большую роль в композициях отводит деталям. В его изображениях часто присутствуют люди, животные, птицы, которые «впрямую» или опосредованно участвуют в сюжете. При этом, изобразительное поле листа наполняется особым содержанием, дополнительным значением и приобретает черты достоверности, прямой связи с реальной жизнью: «Сороки» (1981), «Протва летом» (1990), «Последний полет» (1991), «Цветущий луг» (1992), «Ночь у Оки» (1979, 1990), «Дорога к храму. Протвино» (2000), «Косачи», « Снежная тишина. Васильевское» (2001), «Над Серпейкой»(2005) и другие. Нередко в таких композициях находится место и самому автору: «Серпухов. Высоцкий монастырь» (2008)…

Работая над произведением, художник обращает внимание зрителя и на драматическую судьбу архитектурных памятников, а подчас и целых городов, подверженных неумолимому разрушению временем. Такой угол зрения вносит напряженные ноты в его работы. В них нет созерцательности и любования стариной. В таких листах обнажены болевые точки нашего   общества, связанные с судьбой ветшающей на глазах провинции, с социальной незащищенностъю доживающих свой век старух, разделивших судьбу большинства гибнущих архитектур ных памятников. Тема уходящего прошлого часто рассматривается через призму катастрофы. Автор справедливо считает, что нравственное здоровье общества неразрывно связано с бережным отношением к культуре, к историческим корням народа. Вот поэтому в его картинах зритель чувствует боль за уходящие древности, за безрассудную утрату памятников цивилизации, за эпоху беспамятства. С годами, хорошо изучив жизнь российской глубинки, В. Губарев выполнил не одну серию рисунков, офортов, гуашей, в которых рассказал зрителю о трагедии обнищавшей периферии: «Последние из Зеглино» (1994), «УБогаЯ провинция. Тотьма», «Убогая провинция. Великий Устюг» (2008), «Жила-была житница» (2010) и другие.

Во время творческих поездок по Волге и посещения городов сначала – Мышкина, затем – Калязина сформулировалась в творчестве В. Губарева тема русской Атлантиды, навеянная судьбами затопленных в XX столетии при сооружении ГЭС и водохранилищ некогда процветавших городов. Для российского общества эта страница истории болезненна, ее нравственная сторона не раз трактовалась и в литературе, и в кинематографе, к ней обращался Валентин Распутин в повести «Прощание с Матерой». Свою драматическую повесть создал в офортах и карандашных рисунках и Виталий Губарев, потрясенный трагедией народа, принужденного к переселению с земель предков. История этих событий не отпускает художника поныне. Цикл произведений, посвященных затопленным городам и селам, выполнен в жесткой манере. Безысходностью веет от напряженного рисунка, от цветовой строгости листов и довлеющих черных тонов: «Ненужный город», серия офортов «Мышкин – забытая провинция» (1995), «Затопленная родина» (1991, 1995), «Стон по невинным» (2004) и другие. В таких работах автор отстаивает нравственные ценности, стоящие за его творческими убеждениями.

С первых шагов в искусстве В. Губарев рисует и пишет пейзажи – Урала, Сибири, европейской России, зарубежья. Среднерусские ландшафты, с плавными ритмами и мягкими контурами смешанных лесов близки ему по мироощущению. Природа – вечный источник вдохновения, неустанная натура и неизбежный учитель. Художник хорошо понимает это и всегда с радостью работает на пленэре. Не каждому дана такая чуткость к различным настроениям в пейзаже. А нюансов в окружающем нас мире огромное количество, каждый из которых далеко не сразу поддается выразительному изображению. В творчестве Виталия пейзаж стал ведущим жанром и в карандашных рисунках, и в офортах, а позднее и в живописных полотнах. Но природные мотивы художник решает каждый раз по-иному. Он раскрывает перед нами разнообразие ее состояний в рисунках «Снег сошел» (1983), «Облачный день» (1984), «У края поля» (1995), «Полдень. Хрущево» (1995), «Весенние хлопоты» (1986). Он доносит до нас просветленность своего душевного переживания в листе «Ледоход на Оке» (1989). И зритель словно слышит скрытые звуки безмолвной природы, мелодию тихих сельских равнин, поэтику русской деревни: «Троицкое зимой» (1995), «Полдень в деревне» (1999), «Снег сошел» (1983), «Облачный день» (1984), «Начало зимы» (1990), «Весенние голоса» (1988), «Белоснежье» (1997), «Половодье. Протва» (1990), «Пора сенокосная» (1980, 1998). Не просто день или ночь видим мы в таких работах, а уже – радость или печаль в полутонах настроений : «Гроза идет» (1982), «Северная Русь» (1989), «Назорьке» (1990), «Песняжаворонка», «Конец марта» (1998), рисунок «Ива. Май» (1996).

С 1970 годов художник все больше сосредоточился на изучении и постижении световоздушной среды, способах передачи ее средствами офорта. Его работы приобрели новые качества и особую выразительность. С годами камерные образы природы все чаще перерастают в обобщенные масштабные темы, все более наполняются глубокими смыслами. Автор все более приближается к так называемому большому стилю: «Бородино» (1989), «Свияжск» (1990), «Священный Байкал» (1997), «Волга у Мышкина» (2006), «Соловки. Багословление», серии офортов «Бородино – Поле русской славы» и «Русский Север» (2011). В них мы находим и лаконичность формальных реше- ний, выразительность и глубину образов. На первый взгляд – это все тот же рассказ о жизни провинциальной России, но акценты расставлены уже иначе. Начинает темпераментно звучать чувство родины, некая авторская исповедальность, осмысление художником своих почвенных корней.

Эпические образы России складывались в творчестве В. Губарева постепенно, через множество замечательных рисунков русских лугов, свежевспаханных полей, просторов родного Подмосковья. Эти работы возникли как некий итог многолетнего кропотливого труда над циклами городских и сельских пейзажей. К их созданию Виталий Губарев шел на протяжении всего своего творчества. От одного листа к другому выстраивалось понимание исторически сложившейся судьбы России. Многое помогли понять поездки по провинциальным городам, по деревням и селам Русского Севера, Поволжью, Подмосковью. Дома, в мастерской, отсортировывались излишние детали, приходило понимание того, как достичь максимальной выразительности листа при отсутствии видимого сюжета, вспомогательных и поясняющих деталей, при минимальном изобразительном материале. В таких произведениях художественному образу всецело подчинялись жизненный опыт автора и пришедшая с годами мудрость – рисунки «Гроза надвигается» (1994), «Сеют хлеба», «К грозе», (1996), «Начало грозы», «Облачный день» (2001), «Первый снег» (2002), «Засеянное поле», «Вечер в поле» (2003). Спокойная величавость этих листов транслирует зрителю размышления художника о вечности и неизменности всего сущего – «Над суетой» (1976), «Колосящаяся нива», «Святое озеро. Соловки», «Заяцкий остров. Соловки» (1998). Вторым планом в них развивается мотив любви к этой суровой земле, к родине. Говорить о красоте и величии отечества, о любви к нему можно на разных языках. Виталий Губарев нашел свой, проникновенный и очень выразительный. Неслучайно, его творчество было не раз отмечено высокими наградами Российской академии художеств, Союза художников России и целого ряда других государственных и общественных структур.

В поздних работах В. Губарев все больше стремится к чистоте стиля. Каждому композиционному эпизоду, каждой детали он стремится найти свое определенное место. Его графический почерк, пластика, ритм, манера ведения линии, штриховка всегда узнаваемы.

Окидывая мысленным взглядом созданное художником, начинаешь понимать, что тема родины и есть главная в его творчестве. Даже произведения, выполненные по материалам зарубежных поездок, подспудно тоже имеют свою российскую адресность. Они – о другой стране, но и о России тоже. В частности, офортные листы «Долларовый дождь. Уолл-Стрит», «Бродвей», «Первая авеню» (2002), «Золотой телец. Таймс-Сквер» (2004), «Брайтен-Бич. Ностальгия» (2005), серии офортов «Наши в Америке» (2001-2003), «Нью Йорк» (2002) отражают сугубо российскую ментальность в восприятии американского образа жизни.

Среди лучших произведений Виталия Губарева много рисунков карандашом. Он вдумчиво работает с плоскостью листа, чувствует и умеет передать цветовые нюансы окружающего мира в градациях серебристо-серого графита. Мастерство рисовальщика пришло к нему еще в молодые годы, и все же свое умение он оттачивает на протяжении всей жизни, справедливо полагая, что мастерство – лучший помощник в творчестве. В наше время рисование становится редким методом работы художника над произведением, но Виталий рисует всегда и везде. Он создал большую коллекцию станковых рисунков цветными карандашами, по качеству и художественной выразительности заслуживающую внимания музейных работников. В них выразился и талант, и высокое мастерство, и опыт много размышляющего художника. В них – эстетические предпочтения мастера и его мировоззренческие ориентиры.

Графический почерк Виталия Губарева узнаваем по мягкой повествовательной интонации, по внимательному отношению к линии, черно-белому пятну, по своеобразным ритмам, перекликающимся с ритмами старинных русских городов. Изобразительная структура его произведений повествовательна. В офортах он отводит уважительную роль живописным свойствам акватинты, дающей разнообразные фактурные эффекты, помогающей передать световоздуш-ную среду, в которую погружено изображение. Любит Виталий и классический травленый штрих, бархатистость линии, гравированной в технике сухой иглы. Реалистическая манера, в которой он работает всю свою жизнь, позволила достичь высокой артистичности и блестящего мастерства. Эти качества выдвинули его в число наиболее интересных российских графиков, самостоятельных и оригинальных в своем развитии.

Гравюры В. Губарева выдают в нем и дар живописца. Черно-белый цвет он воспринимает живописно, в тональных нюансах. Видимо, с этим связано частое обращение к цветному офорту, к этому сложному процессу изготовления эстампа при помощи нескольких печатных форм. Всю свою жизнь В. Губарев занимался и живописью тоже. Он много писал акрилом, темперой, акварелью. В последние годы этому виду искусства он отдает особенно много внимания. Немало им задумано, многое уже в работе. Готовые полотна открывают в нем очевидный живописный талант, прекрасное чувство тона, умение организовать цветовые массы в эффектный колорит. При определенных условиях его живописное дарование расцвело бы еще ярче, самобытнее и масштабнее.

Виталий Губарев – человек во всех отношениях коммуникабельный. Он – интересный и увлекательный рассказчик, прекрасный спутник в поездках по стране и по-прежнему воспринимает мир через романтическую призму. Широкая эрудиция, природное обаяние и оптимизм привлекают к нему людей. Он окружен друзьями, среди которых много молодежи. Виталий по-прежнему много времени проводит в творческих поездках. В декабре 2011 года вернулся из Псковской области, где вместе с художниками из Санкт-Петербурга, Пскова, Великого Новгорода и Москвы работал на пленэре в Пушкиногорье. Его азартное отношение к творчеству вызывает неизменное уважение у людей самых разных профессий.

Татьяна Бойцова,
Заслуженный деятель искусств Российской Федерации,
член Союза художников Российской Федерации,
искусствовед.

.

.

*  *  *

Имя художника Виталия Петровича Губарева известно давно. Великолепный график, мастер офорта, тонкий лирик – эпитеты, которые никто не оспаривает и, тем не менее, разговор об искусстве этого мастера не прост. Сдержан и даже аскетичен тематический диапазон художника. Не слишком велик и сюжетный ряд его произведений. Если добавить к этому и естественный аскетизм техники офорта, то неизбежно возникает вопрос – на чем же сосредоточено искусство В. Губарева? В каком поле ведет он свой творческий поиск? Давайте попробуем разобраться.

Перед нами два пейзажа – “Цветущий луг“ и “Колосящаяся нива“. Самый крупный план и панорама. Пространство на этих листах строго структурировано и подчеркнуто тональными акцентами. Это пространство, декоративное и почти плоское в первом случае, и развернутое на максимальную глубину во втором и является главным героем произведений. Но, пространство не бывает пустым, оно всегда чем-то заполнено. Вот тут мы подходим к самому главному – к той грани, за которой начинается искусство. Дать определение пространству офортов Виталия Губарева не составит труда при первом же взгляде на эти листы – живое. Живое пространство наполненное дыханием ветра и запахом трав, вибрирующее и переменчивое. Как, какими средствами художник создает этот эффект.

Обратите внимание на филигранную тональную конструкцию, отчетливо видимую в композиции “Колосящаяся нива“. Помимо главных тональных акцентов, разработка световых пятен второго ряда буквально ведет взгляд зрителя по волнам колышашегося поля. Здесь не только тональное богатство, но и исключительно сложная тональная аранжировка расскрывающая смысл произведения – бесконечное движение живых, колосящихся полей. Не менее интереснo композиционное решение ближнего плана в офорте “Цветущий луг“. Вибрация теплого полуденного воздуха, движение травы, почти осязаемые запахи лета – все это в конструкции сложных, соподчиненных тональных ритмов этого великолепного листа.

Стилистический горизонт произведений В. Губарева достаточно широк – от классических по форме листов “Воспоминание“, “Зимний путь“ до эмоционально взрывного “Над суетой“. Сегодня художник явно находится на вершине своего мастерства и активно работает, поэтому не стоит спешить с обобщающей характеристикой творчества этого мастера. Зрителям нужны, в первую очередь, произведения, а не оценки, прекрасного художника Виталия Губарева. ©

by Russian Art & Paris

.

.

Виталий Петрович Губарев родился в 1936 году под Самаркандом. Окончил Республиканское художественное училище им. Б.Б. Бенькова (1958), Московское высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское) 1964г. Член Союза художников России (1971). Заслуженный художник Российской Федерации (1994). Дипломант Российской Академии художеств (2005). Председатель секции графиков Московского областного отделения Союза художников России (2008). Участник художественных выставок с 1957 г. (более 100 выставок). Указом Президента Российской Федерации награжден Медалью Ордена “За заслуги перед Отечеством II степени” (2011). Персональная выставка во Дворце Наций ООН в Женеве (2012). Произведения Виталия Губарева находятся в Государственной Третьяковской Галерее и во многих музеях России.

.

gallery-b-2
.

.

.

 

Художник Леонид Строганов, (Санкт-Петербург)

Размышления об изобразительном искусстве наводят меня на воспоминания о том как я, будучи подростком, любил наблюдать за работой в порту. Это было в Выборге, небольшом городке на Балтике. Особенно мне нравился вечер. Загадочный сумрак, дышащий влажным морским ветром, непонятными звуками, гудками, едва уловимыми скрежетами и перестуками, завораживал. Огоньки фарватера, перемигиваясь во тьме, создавали музыку волнения, путь в бездну темной и мистической балтийской ночи. Днем тайна исчезала, все становилось на свои места. Также и изобразительное искусство, в моем понимании, должно содержать в себе тайну, как некое свойство недосказанности и именно оно наполняет произведение внутренним содержанием, превращает обыденную картинку в зрелое и значимое художественное высказывание. То есть именно то, что определяет ценность и смысл диалога художника со зрителем.

Леонид Строганов, художник. 

.

.

Леонид  Строганов, художник-график, работающий в редкой сейчас технике офорта. Специфика печатной графики исторически тесно связана с искусством книги, с ее изысканной и интеллектуально богатой эстетикой. Вполне естественно, что и Леонид Строганов, художник-интеллектуал, обладает не только собственным мировоззрением, но и ярко выраженной индивидуальной стилистикой. Офортные листы автора наполнены символами, знаками, загадками, которые вовлекают зрителя в драматическое художественное пространство: между правдой и вымыслом, жизнью и смертью, красотой и безобразием. Любая деталь в его гравюрах – это часть удивительно музыкальной вселенной, где все взаимосвязано в сложной игре смысловых отражений. Отсюда, может быть, особый ритм графики художника, нерв линий авторского рисования.

Герои офортов – фантастические, сказочные персонажи в облике людей. Постоянное превращение, перерождение одного в другое больше всего приметно в раннем диптихе «Кушающая» и «Убегающая» (2002).  В более поздних работах следы недавних метаморфоз видны в руках «Венецианца», в лице «Куртизанки»(2010), в стопах в экслибрисе Бродовича «Адам и Ева» (2008), в десницах «Волхвов»(2006) и других работах. Эти намеренные стилизованные приемы подчеркивают принадлежность персонажей к иной эстетической реальности развернутой в поле авторского мифа.

Cерия «Молчание» (1999) – oднa из первых, сделанных автором в технике офорта. В этой, по-юношески мистической и удивительно мелодичной серии, нaиболее интересным является третий лист. Hа фоне сумрачной глубины пространства изображены обнаженные, разобщенно сидящие фигуры мужчины и женщины с мирно спящим младенцем на руках. Погруженные, каждый в свой мир, он и она – одиноки. Над ними в верхнем мире, подчиняясь своей музыке, по заданному пути пролетают фантастические, невиданные существа; в нижнем мире, слушая свою мелодию,  проплывают чудесные рыбы. Он и она в бесконечном космосе, где все идет по заданному пути. Противопоставление, в котором находятся мужчина и женщина в третьем листе серии «Молчание», возникает в работах автора еще не раз, например, в упомянутом  выше экслибрисе Бродовича «Адам и Ева». Небольшой размер и камерный жанр экслибриса не мешает ему быть одной из самых cильных работ художника – гравюра красива по своей пластике и глубока по смыслу. Герои библейского мифа изображены лежащими на корнях древа познания добра и зла, они развернуты спиной друг к другу.   Адам и Ева рядом, но не вместе – они далеки друг от друга. Зрительский взгляд сверху на лежащих одиноких и растерянных героев создает особое чувство существования персонажей вне времени.

К первым людям на земле Строганов возвращался не раз. На сюжет «Изгнания из рая» были сделаны несколько работ. Две большие по размерам работы были закончены автором  в 2009 году. Одна из них изображает Адама и Еву в момент, когда они покидают врата рая. Огромный портал, обрамляет две темные фигуры, завернутые в ослиные шкуры. Они идут рядом, их замкнутые лица и выразительные жесты, говорят об отчаяние. Бредут по одной дороге, но у каждого своя шкура, каждый сам по себе. Автор раскрывает через этот библейский сюжет тему человеческого одиночества. Вторая работа на тот же сюжет, в форме диптиха, поразительна по своей экспрессии. Адам и Ева  предстают изможденными страданиями и вечными странствиями.  Во всех работах, посвященных теме грехопадения, важное место отведено образу корня вывернутого из земли или корней, застилающих землю. Корень – это метафора, первопричинa того, что скрыто от глаз, что дает жизненные силы.

Особое восприятие времени присутствует во многих работах Леонида Строганова. Автор строит свои работы таким образом, что его герои все равно существует вне времени, даже если текст работы наполнен символами и атрибутами, отсылающими к определенному историческому периоду или литературному произведению.

Вне времени бредут путники по своей дороге из цикла «Движущиеся» (1999). На одном из листов серии с одноименным названием, под № 1, изображена группа людей под звездным небом. Повозка, мальчик с заплечным мешком, люди  в капюшонах, женщина с младенцем на руках рядом мужчина, бредущие за ослом. Кто они?  Беженцы, пилигримы, паломники средневековья, чья жизнь проходила в дороге? Невольно, обращаешь внимание на последние фигуры: «Осел, женщина с младенцем, и мужчина рядом», такое сочетание воспринимается как цитата: « Св. Семейство на пути  в Египет». Но женщина не сидит на осле, а плетется за ним, и лицо «Иосифа» спрятано под маской. Чудо – в обыденном потоке жизни, но его не всегда заметишь и узнаешь. В работе нет акцента на лица персонажей. Возможно, они еще не обрели своих лиц, не нашли свою индивидуальность.  В шествии обращает внимание на себя фигура подростка с поклажей за плечами, именно потому, что он имеет лицо. Мальчик с рюкзаком имеет сходство с самим художником. Значит ли это что и он бредет среди своих персонажей за повозкой по дороге в людском потоке? Возникает ощущение не только мифа, но и от притчи.

Одной из последних, больших по формату работ, сделанных в 2013 году, стал натюрморт «Раковины». К жанру натюрморта автор обращался не раз, «Чудные цветы» (2001), «Письма» (2001), «Венецианский бокал» (2006). В отличие от предыдущих опытов художника в этом жанре, «Раковины» исполнены не в живописной и декоративной технике литографии, а в лаконичном и строгом офорте. Загадочное  пространство окружает расставленные на песке причудливые морские раковины. Трепетная линия передает фактуру предметов. Отверстия их как черные дыры – вход в другие миры. В самом низу работы песок украшен греческим меандром. Орнамент задает ритм работе. Меандр у древних греков был орнаментом символизирующим время. В этом натюрморте много построено на ощущениях, иррациональном восприятии жизни. В работе чувствуется особая, мистически-философская «строгановская» аура, являющаяся отличительной чертой творчества этого молодого и очень одаренного художника.

Ксения Харина, искусствовед,
галерея “Эко”, Санкт-Петербург.

.

*  *  *
Молодой петербуржский график Леонид Строганов дебютировал в искусстве с серией офортов “Король Лир“. Зритель искушенный сразу почувствует диссонанс – для серии офортов нужен серьезный творческий опыт;  для Шекспира нужна зрелость… Все так!   И, тем не менее… Талант Леонида Строганова ярок и очевиден. Немногие художники в этом возрасте обладают сложившимся стилем и самостоятельным художественным видением. Еще реже – цельность и внутренняя убежденность в собственной правде. Качества, без которых увяли многие таланты.

Барельефный строй офортов Л.Строганова, их напряженный драматизм в полной мере реализованы в шекспировской серии. Не менее интерес динамизм композиционных решений, удивительное  пластическое единство тонального и ритмического ряда. Тональные акценты безукоризнено выстраивают диалог жестов в офорте “Король Лир – 1“. Сложная гамма эмоций в листе “Король Лир – 10“ возникает из светотеневого ритма композиции. Подкупают решительность и нетривиальность композиционных конструкций каждого листа. Решительность, без которой невозможно создание нового образа, по определению Н. Бердяева – “создание небывшего“.

Серия городских пейзажей Петербурга – города, мостовые которого видели всех без исключения русских художников, задача сложная для мастера любого ранга. Для серии недостаточно набора сюжетов. Необходимо новое качество – Петербург Леонида Строганова. И на офортных листах художника такой город возникает. Это не совсем обычный Петербург. На его мостах не видно Достоевского, но вот-вот появится из-за угла Булгаков. Этот город по-прежнему трагичен ночью, но слегка провинциален при свете дня. Это другой Петербург. Петербург глазами художника нового поколения. Этот город может понравиться не всем, но он существует, поскольку существует новый и интересный художник – Леонид Строганов. ©

by Russian Art & Paris

.

Художник Леонид Строганов родился в 1979 году в городе Ленинград, Россия.
В 1999 году окончив Художественное Училище имени Рериха, поступил в Институт Декоративно-Прикладного Искусства, где имел счастье учиться в мастерской Олега Яхнина. Дипломным проектом стал ряд иллюстраций к трагедии Шекспира “Король Лир”. С отличием окончив институт в 2002 году, Леонид Строганов стал работать как иллюстратор и свободный художник. Член Союза Художников России с 2002 года. 

.

.gallery-b-2
.

.

.

.

Художник Виктор Егоров, (Санкт-Петербург)

В летнем Арт Шоу 2013 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четверых современных художников, необычайно разных по стилю и художественным приорететам. Это молодой и очень талантливый московский живописец – Aлла Полковниченко, только начинающая свою карьеру профессионального художникa. А также трое хорошо известных в мире изобразительного искусства мастеров – петербургский художник Виктор Егоров, живописец Александр Шевелев из Рыбинска и живописец Геннадий Улыбин из Севильи. Широкий диапазон творческих приемов и художественных решений, яркая оригинальность каждого из этих художников наверняка привлекут внимание всех кто следит за развитием современной живописи.

.

*  *  *
В бесконечных дискуссиях о судьбе пейзажаной живописи, постоянно, как рефрен, звучит философско-эстетическое обоснование самого существования этого жанра, его права на самостоятельную жизнь. Что именно вызывает столь настороженное к нему отношение? Только ли относительно короткая, в сравнении с другими жанрами, история или что-то еще? Может быть сложности возникающие как при создании, так и при прочтении художественного образа пейзажного характера, размытость и неопределенность самого этого понятия – “художественный образ в пейзаже“, лежат в основе этих сомнений. Давайте попробуем подойти к этому вопросу с позициии самого художника. Для чего художник обращается к этому жанру? В каких аспектах потенциал пейзажа кажется ему более значительным в сравнении с другими жанрами? Творчество одного из современных мастеров пейзажа, петербургского художника Виктора Егорова – вполне подходящий повод для подобного разговора.

Смысл пейзажа, как художественного произведения связан, в основном, с организацией пространства. Композиционно мотивированный сюжет, пространственный ритм, ракурс, все эти базовые компоненты пейзажа сосредоточены на решении единой задачи – создания пространственной структуры изображения. Эмоциональный строй, “мелодия“ самого произведения создается (или не создается) на стадии решения композиционных (структурных) задач. В живописи Виктора Егорова традиции классического пейзажа, с построением пространства на значительную глубину, мастерски реализованы в серии городских зимних сюжетов – “Царское село“, “Крюков канал“, “Никольский собор“. С классическими традициями произведения этого художника связывает и высокая степень обобщения темы (“Зимний сад“, “Осень в парке“) – образ дня, как образ времени года. Сложный ритм деревьев – в глубину и по горизонтали, в сочетании со сдержанным колоритом создают графически выразительный художественный oбраз-символ. Тем самым пейзаж начинает приобретать новые характеристики – портрет осени, портрет зимы. Эти “портретные” черты необычайно значимы. Пейзаж – понятие эстетическое. Пейзаж – это природный или городской ландшафт увиденный глазами человека. То есть пейзаж существует только в виде образа, обобщенного образа окружающего нас мира. В наиболее разработанных своих произведениях Виктор Егоров успешно создает пейзажный образ-портрет.

Очень интересны работы художника связанные с горизонтально развернутой композицией пейзажа (“Березы“, “Вид на дворец Петра III“). Спокойное, ясное ритмическое построение композиции создает метафору спокойного состояния мотива. Cтруктурное построение рождает мелодию. Также горизонтальный ритм, но более сложный и богатый, великолепно разработан в классически красивом пейзаже – “Китайский дворец“ (2-ая часть триптиха “Ораниенбаум”).  Отчетливое тяготение Виктора Егорова к большой художественной форме, символизация сюжета (в отличии от интимно-лирического повествования) – отличительные черты творчества этого мастера. В то же время, эти черты вступают в противоречие (в ряде произведений) с чрезмерной натурализацией объекта изображения, создавая стилистический диссонанс – явление, в целом, очень характерное для современного изобразительного искусства.

Развитие художника в своем творчестве – это всегда загадка. Загадка, в том числе, и для него самого. Особый интерес заключается в том, что развитие этой интриги происходит на глазах у зрителей – пассивных, но влиятельных участников любого художественного процесса. Творчество художника Виктора Егорова далеко от своего апогея. Как, в каком направлении будет происходить это развитие нам еще предстоит увидеть, но то, что уже создано, однозначно свидетельствует о явлении интересного и неординарного мастера. ©

by Russian Art & Paris

.

.

.

.

.

.

Художник Алла Полковниченко, (Москва)

В летнем Арт Шоу 2013 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четверых современных художников, необычайно разных по стилю и художественным приорететам. Это молодой и очень талантливый московский живописец – Aлла Полковниченко, только начинающая свою карьеру профессионального художникa. А также трое хорошо известных в мире изобразительного искусства мастеров – петербургский художник Виктор Егоров, живописец Александр Шевелев из Рыбинска и живописец Геннадий Улыбин из Севильи. Широкий диапазон творческих приемов и художественных решений, яркая оригинальность каждого из этих художников наверняка привлекут внимание всех кто следит за развитием современной живописи.

.

*  *  *
“Понимание мира – это процесс создания его модели” (А.Керженова). Художественная реальность живописца Аллы Полковниченко – это векторная модель, отсылающая зрителя не в сторону эмпирической реальности, а в направлении прямо противоположенном. В направлении от “объективного“ мира к субъективному его толкованию, где в результате творческого поиска появляется странное и непривычное произведение – символ-знак. Визуальный код – информационно-чувственный – позволяет утверждать, что перед нами искусство, и искусство это – подлинное.

Открытый мир Аллы Полковниченко огромен и прост. Движение облаков в небе (“Туча идет“) и движение человеческой души (“После дождя“) в этом мире равноценны и значимы. Философия пространства переплетена с философией человеческой судьбы, зримo или незримо присутствующей в каждой композиции (“Большой город“, “Елец“, “Берега Дона“). Яркая метафора (“Водонапорная башня“) и развернутое повествование в стилистике городского романса (“Ольга“, “Пешеходная зона“) не противоречат друг другу, являясь кубиками, из которых зритель может сложить любую картину мира по собственному усмoтрению.  Ту, которая понравится… В эту картину мира органически впишется и наивная до глупости “Ночь“, сделанная, впрочем, с двойным запасом иронии, и попытка всерьез понять, что же в этом мире, собственно говоря, происходит? (“Автопортрет с гипсовой головой“).  Редкий, в современном изобразительном искусстве, чувственно прямой взгляд на мир, раскрывает тождество человека и среды, одухотверенной его присутствием (“Воскресение“, “Автопортрет с кривым зеркалом“), где глубина пространства исчезает потому, что пространство, как дистанция – это наша с вами иллюзия. Сюжетная раскрепощенность, несвязанность собственного живописного монолога фабулой (“Деревенская любовь“, “Наташа за чтением“) – естественное следствие природного дарования и наработанного умения видеть. Видеть то, что есть.

Эстетика художника Аллы Полковниченко включает в себя минимальное количество базовых компонентов. Изысканно сложная колористическая конструкция композиции в сочетании с тщательно разработанным тонально-ритмическим рядом, создают основную “мелодию“ произведения. Детализация – и композиционная, и живописная – почти отсутствует, утверждая главенство знаковой формы живописного языка. Существенно отметить и отсутствие явных тонально-цветовых акцентов – свидетельство профессиональной и эстетической зрелости художника. Деление композиции на планы, которое происходит в форме смещенного пространства – наверное, самый интересный композиционный прием в арсенале Аллы Полковниченко. Прием, которым художник владеет превосходно и с чувством меры. Что же касается статических, в подaвляющем большинстве, композиционных решений, то это выглядит скорее этапом в развитии, чем обдуманной творческой позицией.

Дарование художника – это всегда только потенциал. Размышлять насколько этот потенциал будет реализован – занятие бессмысленное. Мы увидим все, что будет происходить. Но среди того, что присутствует в творчестве художника Аллы Полковниченко уже сейчас, есть очень характерная отличительная черта большого таланта – убежденность – “…раз навсегда впопад и только так, как есть!“ ©

by Russian Art & Paris

.

.

.

.

.

.

.

Xудожник Александр Шевелёв, (Рыбинск)

В летнем Арт Шоу 2013 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четверых современных художников, необычайно разных по стилю и художественным приорететам. Это молодой и очень талантливый московский живописец – Aлла Полковниченко, только начинающая свою карьеру профессионального художникa. А также трое хорошо известных в мире изобразительного искусства мастеров – петербургский художник Виктор Егоров, живописец Александр Шевелев из Рыбинска и живописец Геннадий Улыбин из Севильи. Широкий диапазон творческих приемов и художественных решений, яркая оригинальность каждого из этих художников наверняка привлекут внимание всех кто следит за развитием современной живописи.

.

*  *  *

Красота по своей природе субъективна. В этом субъективном космосе развернут драматический мир художественного творчества. Художник находится в этом мире постоянно, не имея возможности выйти за его пределы, но имея возможность раздвигать гранинцы этого мира – своего собственного творческого пространства. Дать определение творческому пространству художника Александра Шевелева несложно – его творческой декларацией, отчетливой и ясной, являются десятки превосходных живописных произведений, глядя на которые загадок, как-будто, не остается. То, что любит художник, то, что привлекло его внимание – все перед нами, достаточно просто смотреть. Тем не менее, именно при внимательном рассматривании картин Александра Шевелева возникают вопросы достаточно интересные, заслуживающие того, чтобы остановиться на них подробнее.

Пленэрный этюд – основной и самый надежный инструмент художника-пейзажиста. Завораживающее очарование удачного натурного этюда хорошо знакомо каждому любителю живописи. Студийное (станковое) произведение – картина – это не просто иная живописная форма. Картинная форма требует иного изобразительного языка. Работа на стыке двух форм – этюдной и картинной, синтез категорий, на первый взгляд, несовместимых – основное поле творческого поиска художника Александра Шевелева.

Анализируя особенности творчества этого художника, определяя характерные для него изобразительные приемы, в первую очередь стоит отметить работу с ракурсом. Панорамный ракурс, хорошо известный в изобразительном искусстве, – редкий гость в композиционном арсенале современного художника. Отпугивает эпическое звучание такого рода композиций, их салонный пафос. Работы Александра Шевелева: “Весна в Ростове“, “Соловки. Такелажный сарай“ – редкий и исключительно удачный пример панорамы с интимно-лирической мелодией. Сочетание пленэрной по характеру живописи и картинной панорамной формы создает новое изобразительное качество живописи – новое её звучание. Еще более интересный ракурс, условно говоря “длиннофокусный“, – взгляд с большой дистанции со значительным охватом изображения по вертикали: “Осень в Борисоглебске“, “Март в Шероховичах“. Неожиданный ракурс, то есть – неожиданный, непривычный взгляд на мир мотивирует и совершенно неожиданную подробную детализацию изображения в этих работах.

Колористические истоки живописи Александра Шевелева органически связаны с пленэрным этюдом, которым художник владеет мастерски. Напряженная, иногда форсированная цветовая гамма – фирменный колористический почерк художника. Концентрация цвета сама по себе не всегда приводит к концентрации смысла. Сущность красоты в колористическом ее значении в большей степени реализуется через гармонию. Пленэрные работы художника последнего времени (“Санки“, “Двор“, “Мартовский снег“) в этом отношении практически безупречны и по своим художественным достоинствам не уступают станковым произведениям мастера.

Ракурс, композиция, колорит – категории формы, которая в свою очередь и является носителем индивидуальной эстетики художника. Ценность этой эстетики определяется зрителем субъективно и может меняться во времени, порой значительно. Субъективный характер красоты и субъективность зрительских оценок имеют одну и ту же природу. Однако, объективно существует творчество художника Александра Шевелева – процесс создания и развития собственной художественной формы, собственного живописного языка. Языка необычного, яркого и запоминающегося. ©

by Russian Art & Paris

.

.

.

.

.

.

.

Художник Геннадий Улыбин, (Севилья)

В летнем Арт Шоу 2013 журнал “Russian Art & Paris” представляет нашим читателям четверых современных художников, необычайно разных по стилю и художественным приорететам. Это молодой и очень талантливый московский живописец – Aлла Полковниченко, только начинающая свою карьеру профессионального художникa.  А также трое хорошо известных в мире изобразительного искусства мастеров – петербургский художник Виктор Егоров, живописец Александр Шевелев из Рыбинска и живописец Геннадий Улыбин из Севильи. Широкий диапазон творческих приемов и художественных решений, яркая оригинальность каждого из этих художников наверняка привлекут внимание всех кто следит за развитием современной живописи.

.

*  *  *
В истории художественного течения известного под названием мистический реализм (термин «мистический реализм» введен немецким критиком Францем Рохом для описания картины, которая изображала изменённую реальность) совсем немного имен и творческих событий. Работа в границах этого направления предъявляет к автору достаточно нетрадиционные требования: высокий уровень художественного мастерства – чтобы возникло живописное произведение как таковое и не менее высокий интеллектуальный уровень, чтобы возникло произведение искусства. Сочетание качеств в искусстве достаточно редкое. Современный зритель воспитанный на многовековой традиции восприятия художника, как представителя богемы, относится к словосочетанию “художник-интеллектуал“ с естественным подозрением. Такова традиция или, если угодно, такова реальность и мало кто отваживался бросать этой реальности вызов. Художник Геннадий Улыбин – один из немногих.

“Скорость, с которой течёт время для объекта, зависит от его скорости относительно наблюдателя, а также от силы гравитационного поля, которое может замедлить течение времени.“ Само появление подобной цитаты в эссе о творчестве живописца может вызвать, как минимум, удивленно поднятые брови. Между тем, имено эта цитата наиболее полно раскрывает центральную тему творчества Геннадия Улыбина, тему пространства и времени. Сила притяжения – гравитация, в сюжетах Геннадия Улыбина иррационально огромна. Объекты буквально вдавлены в поверхность планеты. Как следствие – течение времени почти остановлено. Может ли что-либо происходить в пространстве с остановившимся временем? Может, и многое. Прежде всего, вещи в их онтологическом значении возвращаются к своим первоначальным смыслам – камни становятся просто камнями, прибой – прибоем, закат – закатом. Но самое удивительное преображение происходит с человеком. Освобожденный от своего социального камуфляжа, человек – объект хорошо знакомый каждому из нас, узнается с трудом. Неужели мы, люди – такие? Не будем спешить с ответом.

Пространство в картинах Геннадия Улыбина – один из главных компонентов изображения. Отличительная черта – совершенно необычная для живописного произведения глубина этого пространства. В картинах “Земля“, “Пространство“, “Океан“ – масштаб изображения почти философский, вплоть до границы познаваемого. Неподвижность персонажей обманчива – каждая поза отчетливо акцентирована жестом (поворот головы это тоже жест). В связи с этим, интересно вспомнить тезис Павла Флоренского – “жест образует пространство, вызывая в нем натяжение и тем самым искривляя его.“ Под “искривлением“ следует понимать соподчинение пространства, его индивидуализацию. И это еще одна характерная особенность представленных произведений – полная и абсолютная соразмерность масштаба пространства масштабу человека. Соразмерность эта не случайна, гуманитарная среда обитания человека – вся планета, она едина и неделима. Человек и планета тождественны. Это тождество Геннадий Улыбин утверждает каждым своим произведением.

Внешняя монументальность изобразительного стиля Геннадия Улыбина не должна вводить в заблуждение – камертоном его произведений является человеческое измерение и человеческое начало. И космические, и метафорические композиции художник осмысливает в границах человеческой судьбы. Смысловое наполнение человеческих образов, отчасти, перекликается с фундаментальной идеей Ницше о “вечном возвращении“. « — Ах, человек вечно возвращается!», говорил Заратустра, но возвращается не всегда таким, каким был раньше. Возможно ли, что из глубины пространства художника Геннадия Улыбина на нас смотрит неизвестный нам “новый“ человек или, по крайней мере, эскиз к его портрету? А почему, собственно, невозможно?

by Russian Art & Paris
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Advertisements