Ринат Шарафутдинов. Выставка произведений художника.

В ПОИСКЕ ВЕЧНОЙ ГАРМОНИИ

«Произведение искусства – это уголок мироздания, увиденный сквозь призму определенного темперамента»
Э. Золя

.

Художник Ринат Курмангалеевич Шарафутдинов – талантливый и неординар- ный мастер со своей художественной системой координат и особым методом видения, отражения и переживания, основанном на «умозрении в красках». На холстах им просчитывается всё до миллиметра: выразительность линий, форм, целесообразность ритмических повторов, равновесие композиции, организация пространства цветом, тонкое взаимодействие всех элементов живописи, как единого и самостоятельного организма. В его творческом активе широкий диапазон художественной палитры – живопись, графика и область монументально-декоративного искусства.

В живописи художник плодотворно работает в жанрах пейзажа, натюрморта, портрета, тематической картины. Расширяя границы традиционно камерных жанров, он соз- даетсвое особое картинное пространство, где цвет и форма выступают безусловной эстетической категорией, где раскрывается во всем многообразии образный мир художника. Характерная черта его живописного темперамента – миро- созерцательность. В суете современной жизни художник умеет внимательно всматриваться в детали окружающего мира. Выезжая на пленэр, он с удовольствием пишет этюды, которые несут в себе «печать повышенного возбуждения», и иногда,служат подготовительным материалом для создания серьезных, крупных по формату работ. Именно в них автор добивается интенсивности своих первых ощущений. Любуясь земной красотой, многообразием природных форм, он неспешно переносит впечатления на холст, наполняя живописное пространство философским отношением к жизни, пониманием её быстротечности, сиюминутности в сравнении с вечностью земного бытия.

Логика мастера основывается не только на строгом следовании художественным принципам, но и на включении в процесс создания картины творческого воображения. В его пейзажах абсолютно логично появление деревенских домиков, домашних животных, групп сельских тружеников, компании отдыхающих, женщин, купающихся в реке, художников с мольбертами («Вечер. Окрестности Верхнеуральска», 2012; «Теплая осень», 2013; «Вид на Свято-Николь- ский собор», 2015 и др.). Тонко выстроенная поэтическая интонация складывается из таких простых подробностей земной жизни и в этой повествовательности есть особая притягательность. Эти дополнения необходимы художнику для полной передачи гармонии бытия, как и тонкая цветовая тональность, настраивающая зрителей на определенные эмоции. Всё вместе усиливает ощущение универсальности и монументальности его полотен. Пасторальность многих сюжетных мотивов создает впечатление, что художник живет под другим небом,видит мир другими глазами и поэтому создает полотна удивительные по своей эмоциональной наполненности и красоте, в которых мечта о «потоке счастья жизни» превращается в живописную реальность.

Частое обращение мастера к пейзажу не случайно, ведь возможность самовыражения в этом жанре очень велика. В зависимости от эмоциональной доминанты меняется живописный язык, фактура красочного слоя – появляется открытый скульптурный мазок, аккумулирующий энергию движения, смелые динамичные ритмы, экспрессия локального цвета. Природные формы превращаются в выразительные объёмы земной материи и, буквально несколькими ударами кисти, создается эффект блеснувшего сквозь облака луча солнца, волнующейся от ветра листвы деревьев, игра света и тени («Облака», 2014; «Дождь за горой», 2015; «Радуга-дуга», 2016 и др.). В увиденный мотив или сюжет автор способен вдохнуть новое содержание, соответствующее его внутреннему «я». Секрет этого «нового» заключен в от- ношении к природной форме, как к постоянно меняющейся реальности, в стремлении к преображению увиденного собственным живописным чувством.

Особое место в творчестве художника занимает городской пейзаж, очень теплый и светлый по своей интонации. Это уголки старого города с архитектурой, сомасштабной человеку, где уютно и комфортно. В композициях есть обязательное развитие некой сюжетной линии – встреча влюбленных или ожидание встречи с букетом цветов, про- гулка с собакой («Провинция», 2006; «Магнитогорск. Старый двор», 2015; «Сирень цветет», 2015; «Город зимним вечером». 2015 и др.). В рамках жанра городского пейзажа есть работы, пространство которых подчиняется другим законам по- строения композиции. Автор концентрирует свое внимание на геометрии ритма цветовых контрастов и условности архитектурных форм: фактурные плоскости стен, светящиеся квадраты окон. Но и в этой структуре городской первоосновы есть обязательное присутствие человеческой фигуры, как своеобразной точки отсчета в понимании авторского замысла (Диптих: «Окраина», «Прогулка с собачкой». 2016).

Работа в области декоративной стилизации, поиска выразительной и лаконичной формы продолжается авто- ром в жанре натюрморта. Для достижения пластической ясности автор преобразовывает предметный мир, и превращает его в живописный организм, который подчиняясь цветовым и линейным ритмам композиции, продолжает жить по законам гармонии и красоты («Голубая комната», 2008; «Букет для балерины», 2015 и др.).

Еще одна грань дарования мастера – последовательность творческих поисков, которая хорошо видна в рисунках пастелью (ню, портрет). В них он чувствует полную свободу для проявления собственного метода пластической режиссуры. Объектом художественного эксперимента становятся женщины с самыми разными формами. Вдохновляясь этим многообразием, художник смело идет на преображение, трансформацию и гротеск, никогда не переступая тонкой грани художественности, сохраняя в своих рисунках очарование и индивидуальность («Отдых», 2014; «Сидящая с бусиной», 2014; «В розовом свете», 2015 и др.).

Наиболее ярко проявился его талант создателя сложных и интересных декоративных композиций в монументальном искусстве. Среди них – самая внушительная на Южном Урале по своим размерам мозаика «Движение» на фасаде Ледового дворца. В ней художнику удалось очень точно передать ритм и пластическую динамику. Она стала настоящим украшением города. Одна из последних его ра- бот – роспись «Театр» в интерьере ресторана «Наше всё». Это – многофигурная композиция в интерьере зрительного зала с костюмированными персонажами второй половины 19 века (более 160 портретов, среди которых известные в городе лица, в том числе и портрет самого автора).

При всей широте диапазона интересов, развитие творческих поисков мастера не лишено цельности и глуби- ны. Созданный во всем своем разнообразии уголок мироздания, «увиденный сквозь призму темперамента» художника, является по-настоящему эмоционально наполненным, отличается искренностью чувств и новых ощущений красоты окружающего мира.

Марина Абрамова,
Главный хранитель Магнитогорской картинной галереи, искусствовед,
член Союза художников Российской Федерации.

.

.

.

.

.

.

Advertisements

Евгений Яли. Выставка произведений художника.

ЛИРИЧЕСКИЕ ПОЛОТНА ЕВГЕНИЯ ЯЛИ. ВЫСТАВКА ПРОИЗВЕДЕНИЙ ХУДОЖНИКА

Евгений Яли один из самых талантливых саратовских пейзажистов, творчество которого известно далеко за пределами нашего города и даже всей России. Его искусство сложилось в молодости и в основных своих чертах сохранилось до настоящего времени. Его утонченную пейзажную живопись легко отличить среди полотен множества других мастеров. Словами определить его стилистику не так уж просто, но визуально она очевидна всякому. И дело здесь не в каких-то особых ухищрениях, а в особенностях его восприятия видимого мира, которое пришло к нему с самого начала, пожалуй, оно было прирожденно ему. Обретение себя, своего образного мира далось ему очень рано, и он быстро достиг ощутимых результатов.

Искусство Яли целостно и непротиворечиво. Его эволюция шла только в одном направлении. Ему легко дались раскованная непосредственность восприятия мотива и воссоздания её на плоскости холста, безошибочное чувство меры, врождённый вкус – всё то, что именуют артистизмом творческого мышления. Особенности его творческого наследия давно и точно верно определил взыскательно-строгий саратовский критик Эмилий Арбитман: «Достоинства его искусства не в силе голоса, а в чистоте звучания». Лаконичнее и точнее, пожалуй, не скажешь. Действительно, Яли – художник не очень-то широкого диапазона. Возможности его живописной техники ограничены, но и эмоционально-тематический репертуар тоже сужен, и он ему вполне «по голосу». А ведь как-то сразу найти и чётко обозначить свой живописный тембр – такое дано не всякому.

Евгений Яли – это чистый пейзажист, мастер созерцательно-лирических полотен Эмоционально-образная роль сдержанного и выверенного колорита у него всегда велика, но именно линейно-ритмическое начало становится важнейшим в системе выразительных средств. Энергия цвета заметно ослаблена, и этого зачастую требует сам характер мотива: вполне реальные пейзажи увидены, словно сквозь дымку времени. Это импровизации-воспоминания на темы самой природы, в них сохраняется лишь то, что глубоко пережито и впитано художником в часы наблюдений и мастерски пересоздано его творческим воображением.

Это взгляд живописца глубоко погружённого в свой мир и вместе с тем, наблюдательного, приметливого. Красота этих пейзажей – немного сказочная красота. Все они плод «раскованной мечты видений своевольных», но свой первоимпульс мечта эта получает в наглядно-зримом. В основе его метода самый непосредственный контакт с натурой и сложная опосредованность её передачи в картине. И не стоит хвалить Яли за верность натуре или бранить за избыточную субъективность её восприятия: именно в сочетании, живой сплавленности этих начал – неповторимое своеобразие его искусства.

В картинах Евгения Яли не стоит искать скрытых метафор, символического подтекста, иносказания. В них нет дополнительной, навязанной извне задачи, усложненно-аллегорической «догрузки». Они всегда остаются на уровне впечатления-ощущения, впечатления-переживания». Ничего головного, сугубо рассудочного – его пейзажи пленяют лишь неопровержимой правдивостью чувства. В субъективно-искреннем повествовании художника каждый находит частицу и своих переживаний, своих радостей и печалей.

На всех этапах своего творческого пути этот художник неизменно стремился выявить преобладающую тональность и соответствующий ей ритмический строй пейзажа, уловить его внутреннюю, порою глубоко затаённую мелодию. Он ритмизует очертания немногих предметов, с интуитивной безошибочностью динамизирует или нарочито затормаживает все пространственные отношения, не нарушая при этом уравновешенной гармонии композиции всего произведения. Его настойчивые поиски закономерности, закономерности ритмической и мелодической, подспудно направлены против «бездумного этюдизма». Даже этюдного размера его пейзажи воспринимаются вполне законченными. Но было бы досадной ошибкой отождествлять тщательную обдуманность живописного решения его работ с произвольной надуманностью их образного содержания.

Особенностью искусства этого мастера изначально было стремление показать скорее «душу пейзажа», а не его чувственно-осязаемую плоть. У него нет выраженного интереса к материально вещественному. Предметный мир в его полотнах словно разуплотняется, освобождается от объёмности и весомости. Это предопределило и самый характер его призрачно-невесомой живописи. В «мглистых» его пейзажах зрелой поры цвет приглушенный, мягко подсвеченный, чуть дымчатый. И в его динамике тоже нет напряжения, она у него лёгкая, порою почти парящая.

Эмоциональные токи, идущие от его холстов, лишены мощного волевого заряда: они скорее завораживают, нежели покоряют, скорее пленяют своей хрупкой поэтичностью, чем захватывают полнокровной передачей увиденного. Его чувства, всегда очень искренние и глубокие, не очень-то интенсивны во внешнем своем проявлении. Заметно и его тяготение к некоторой расслабленности, культивированной элегантности стиля, выхоленности и изнеженности колорита, особая акцентировка едва вибрирующего бесконечного и обезлюженного пространства. Трудно не согласится с очень верным арбитмановским наблюдением: «Именно пространство является у него носителем эмоциональной заряженности».

Сюжетом своих картин он чаще всего берёт не столь уж редкие, но трудноуловимые переходные состояния в жизни природы. И они, несмотря на разницу воссоздаваемых мотивов, многократно варьируются художником, ищущим чуткой проникновенности, а не броской экспрессии. Рафинированность чувствований и одновременно как бы простодушная наивность миросозерцания уже в молодые годы обнаружили его подспудное родство с исканиями Петра Саввича Уткина и некоторых его саратовских учеников. Та «удуманность», которая, по словам Кузьмы Петрова-Водкина, выводила небольшие пейзажи Уткина за грань «этюда по поводу», делая их значимыми картинами, ощутима у Евгения Яли на всём протяжении его творчества.

Такое преемство в Саратове вполне объяснимо: традиция эта ещё на рубеже 1920-1930-х годов уже переставала быть господствующей, но до конца не пресекалась здесь никогда. С Уткиным и уткинцами роднит Евгения Яли и его всегдашнее стремление к поэтической интерпретации любого мотива, тяга к ритмичности, несущей в себе почти музыкальный образ. Голуборозовское наследие нашло в его творчестве неожиданно интересное продолжение. Он сумел, быть может, без осознанного намерения плодотворно продолжить эту традицию, счастливо избежав той вымученной аллегоричности, которой грешили иные из уткинских коллег из числа голуборозовцев.

Яли – вовсе не холодный выдумщик. Он всегда избегал всего нарочитого. Конечно, восприятие его искусства требует определённой культуры глаза, общей эстетической воспитанности. Своей недосказанностью его картины располагают к активному сотворчеству, к ответным образным ассоциациям. Но характер и направленность этих встречных ассоциаций изначально «запрограммированы» идейно-образной структурой лучших его пейзажных полотен. И в этом несомненная органичность его творчества, которому, хочется верить, заслуженно суждена долгая жизнь.

Ефим Водонос,
Заслуженный деятель искусств Российской Федерации,
действительный член Академии Российского искусства
и Российской академии художественной критики,
Заведующий отделом Русского искусства Саратовского Государственного
Художественного Музея имени А.Н. Радищева.

.

.

.

.

.

.

.

.

Салон “Impressions” 2016, (Барбизон)

Дом-мастерская Жан-Франсуа Милле и ассоциация Art Puissance 7 Events в партнерстве с мэрией города Барбизон, организовали Первый Международный  салон “Impressions” 2016, Салон эстампа в Барбизоне. Этот салон стремится стать ежегодным событием для любителей этой техники художественного выражения, пережившей моменты славы в маленькой деревушке Барбизон. На этом первом салоне будут выставлены работы 34 современных художников, а так же 12 эстампов  XIX века Барбизонской школы.

* * *

Есть места, надолго остающиеся в памяти, более доступные, чем другие для вдохновения или эмоций. Mеста, которые, из за их обаяния или живописности привлекли внимание художников. Барбизон является одним из таких мест на краю равнины Шайи и леса Fontainebfeau. Барбизонская школа – Corot, Rousseau, Diaz, Millet, Daubigny – сталa большим художественным движением XIX века и явилaсь предпосылкой импрессионизма.

Сегодня Барбизон известен своими галереями и музеями, но ему не хватает ежегодной большой экспозиции что бы представить работы старых и новых мастеров в симбиозе с духом Барбизона. Уникальность Нового Салона в том, что в экспозиции представлено искусство гравюры, которая часто становилась вектором к пониманию живописных произведений, но так же, и в первую очередь, является художественной техникой, максимально насыщенной непосредственными эмоциями.

Mы надеемся, что появление Нового Салона окажется на уровне самых высоких наших устремлений. Этот Салон является также результатом партнерства, и мы тепло благодарим различные заинтересованные стороны: Philippe Douce, мэр Барбизон за организацию этого мероприятия; Daniel Moret и ателье Moret за семинары для их партнерства; галерею Angelus за представления оригинальных отпечатков барбизонской школы; a также муниципалитет Барбизонa за его помощь.
И особенно художников, которые проявили интерес и согласились принять участие в этой первой выставке Нового Салона.

Hiam FARHAT, Maison-Atelier de JF Millet
Gérard ROBIN, Président d’Art puissance 7 Events

.


.

.

.

.

Художник Михаил Кочешков, (Владимир)

Каждый раз, когда меня просят написать несколько слов о своем творчестве я в затруднении замираю над листом бумаги. О чем человек моей профессии может сказать словами? Как и всякий художник, я веду разговор со зрителем в материале. В том материале, в котором я вижу и воспринимаю мир. В том материале, в котором я ощущаю мир как явление. Мой материал – это мой язык и за пределами этого материала у меня нет голоса.
Я понимаю, разумеется, что зрителю интересно услышать размышления художника, но эти размышления уже представлены в его произведении в виде записи сделанной на холсте или листе бумаги. Своеобразие этой записи в том, что она визуальна, то есть предельно материализована и легко доступна для прочтения. Честность художника, подлинность его наблюдений во многом определяют и ценность его произведений. Подлинность к тому же обладает особой аурой – она абсолютно не поддается имитации. При всей кажушейся фантазийности изобразительного искусства оно довольно консервативно в своих базовых принципах – либо тебе есть что сказать по существу, либо ты продавец воздуха. Продавцов воздуха много, я согласен, но их было много всегда и они легко различимы. В повседневной жизни мы замечаем вранье без труда, точно также заметно и вранье вставленное в художественную раму. Вранье не бывает искусством, оно может быть только подделкой. Одно так же далеко от другого, как солнечный свет и его отсутствие. 

Михаил Кочешков, художник.
.
.
*  *  *

Творчество Михаила Кочешкова одновременно и очень современно, и консервативно. Само по себе обращение опытного художника к натурному рисованию карандашом может показаться анахронизмом и в то же время является характерным признаком времени, когда элементарные компоненты изобразительности обретают новый смысл. Острота восприятия человека, живущего проблемами XXI века, придает мотивам, знакомым и предыдущим поколениям художников, особую значимость. Хрупкие черты позирующей модели, острая вертикаль возвышающейся над домами церкви, блестящая влажная крыша на фоне перечеркнутого проводами неба, — все, как в подлинном произведении искусства, обретает дополнительный смысл. Каждая увиденная любовным взором художника деталь воспринимается неравнодушным зрителем как часть пронзительно прекрасного и хрупкого мироздания.

Художник убежден, что рисунок должен держаться на сочетании жесткого и мягкого. То, что от природы — небо, земля, трава, деревья, облака — не может быть жестким. Жестко — творение рук человеческих. Это не значит, конечно, что все созданное человеком — плохо. Это просто другое. Небольшой формат, — а у Кочешкова много рисунков размером с книжную страницу,— в некоторых случаях говорит об определенной камерности видения художника. В какой-то мере это предположение справедливо. Композиция многих его пейзажей вновь и вновь возвращает взгляд от краев листа к центру, заставляет «идти» не вширь, но вглубь: проходить, пригнув голову, под ветвями старого дерева, огибать протянувшийся почти во всю ширь листа забор, петлять в замысловатом лабиринте разномастных пристроек. Эти пейзажи хочется рассматривать долго, порой ловишь себя на том, что действительно ощущаешь себя «идущим» в глубь листа, из плоского превратившегося в безгранично глубокий. Эта линия в трактовке пейзажа — показать зрителю самобытность, неповторимость конкретного фрагмента самого крошечного уголка необъятного мира — пересекается с другой — со стремлением через конкретный мотив прийти к глобальному и всеохватывающему образу Земли. Сходным путем шел К. Петров-Водкин. Почерк Кочешкова совершенно не похож на почерк этого мастера, однако приближается по самой философской позиции в понимании образа.

При взгляде на его произведения возникает, как правило, ощущение убедительности самой натуры, ее конкретной достоверности. Вместе с тем невозможно не увидеть серьезной композиционно-пластической работы xудожникa. Такие качества его творчества, как хороший вкус и тонкое чувство пластики, которое сродни профессиональному слуху в музыке, видятся сегодня главными, определяющими. Эти же качества, позволяющие ему достоверно, но без натуралистичности, красиво, но без привкуса салонности рисовать, гравировать и писать акварелью, видятся и залогом дальнейшего творческого роста графика.

Владимир Басманов,
Заслуженный художник Российской Федерации
.
.
*  *  *

Графика – искусство элитарное. Большие выставочные экспозиции размещают произведения художников-графиков в самых дальних залах. Черно-белое, в большинстве случаев, изображение; небольшой размер; неброский сюжет – считается, что все это не для массового зрителя. Очень может быть, но тогда естественен вопрос – а какой же зритель у художников-графиков? Кто он и чем отличается от остальных? Ответ на этот вопрос логично искать в природе самого графического искусства, в основе которого лежит черно-белая конструкция композиции. Являетси ли черно-белая модель окружающего мира его упрощением? С эстетических позиций – да, безусловно. Однако, искусство оперирует не только формой, но и содержанием. Давайте уточним – содержанием, несущим смысл. Запись содержания в форме абстрактной модели – будь то математика, будь то философия – для нас достаточно привычна и не вызывает мысли об упрощении. Абстрактная модель обнажает смысл. Именно на этом, во многом, сосредоточено искусство графики.

Для зрителя, знакомство с художником начинается с простого вопроса – что интересует этого художника в первую очередь. Рассматривая произведения Михаила Кочешкова, ответить на этот вопрос несложно – бытие как таковое. Давайте остановимся на маленьком офорте “Натюрморт со стулом”. По жанровой характеристике – это натюрморт в интерьере. Предметы, объединенные в свободно фрагментированной композиции, легко заменяемы – их внутренняя связь не формализована. Суть не в том, для чего эти предметы предназначены, а в том, что они существуют. Художник ищет ответ на вопрос: а что это значит – существовать? Что это такое – быть? В поле внимания не частный случай жизни отдельного предмета (что есть сущее?), но более фундаментальный вопрос – что означает, что сущее есть“? Обратите внимание на основную интонацию буквально пронизывающую всю композицию. Эта интонация – удивление. Не менее отчетливо этот мотив звучит в пейзажных работах художника (“В полях“, в живописных работах – “Стена, освещенная солнцем“, “Светлая осень“). Извечная человеческая жажда – понять и осмыслить бытие в целом, в качестве темы в изобразительном искусстве встречается редко. Эта тема сложна ввиду отсутствия явного и очевидного объекта изображения. В связи с этим, вполне логичным выглядит стремление художника преодолеть границы формального сюжета, переступить через сюжет, отказаться от сюжета вообще. Отказ от одного из инструментов (сюжет), компенсирует, а, часто и успешно заменяет, активная работа с другим инструментом – ракурсом. Панорама, которой Михаил Кочешков пользуется мастерски, даже в таком неожиданном для этого жанре, как интерьерный натюрморт (“В мастерской“). Фрагментирование (“Сараи под снегом”, “Суздальский мотив“). Низкий, характерный для монументальной живописи, горизонт (“В Муроме“, “Летние облака“). Неожиданный ракурс, то есть новый, непривычный взгляд на пространство в котором творится сущее – это и есть сюжет многих произведений.

Общество старательно низводит роль художника до функции “украшателя” интерьеров. Так было всегда и наше время не исключение. Лозунг – “сделайте нам красиво“ – сформулирован толпой, а в толпу художник вписывается плохо. У него другое жизненное пространство. В жизненном пространстве художника Михаила Кочешкова бытия больше чем сущего. Для познания сущего человечество накопило огромный инструментарий – от микроскопа до марсохода. Для постижения бытия нет других инструментов, кроме тех что даны каждому из нас от Бога. В этом смысле, художник Михаил Кочешков и зрители его произведений в равных условиях. Основная часть работы художника – видеть, чувствовать, понимать – доступна каждому зрителю. Разница только в том, что художник тратит на это гораздо больше времени. Как правило, целую жизнь. ©

by Russian Art & Paris
.
.
.
Михаил Кочешков родился 14 мая 1958 года в г. Иваново.
Окончил: Ивановское художественное училище (1977), Московский государственный академический художественный институт имени В. И. Сурикова (1987)
Член Союза художников России (1990)
Лауреат областной премии в области культуры, искусства и литературы (1997)
Заслуженный художник Российской Федерации (2010).

Произведения Михаила Кочешкова находятся в собрании Владимиро-Суздальского музея-заповедника, Ивановского областного художественного музея, Рязанского государственного художественного музея.
.
.
gallery-b-2
.
.
.
.
.

Художник Михаил Кабан-Петров, (Костерево)

Я никогда не жалел, что стал художником и мне не стыдно за свою профессию. Хотя никогда не мог принять то, чем занимаюсь, просто за профессию – здесь что-то другое. Я начинал, как и все, с простого желания научиться рисовать. Мне, как и многим, знакомо то необъяснимое волнение, возникавшее от ощущения бездонности искусства. В селе, в котором я родился и рос, не было ни студии, ни художественной школы, поэтому до всего доходил сам. Я балдел от запаха масляных красок и от запаха редких альбомов по искусству. Вместо кубов и пирамид я рисовал и писал как умел все, что меня окружало – портреты близких, домашнюю утварь, грачей и нашу речку. И вообще никогда не считал профессионализм критерием в оценке. Профессионализм  – это хорошо…, и я согласен с тем, что лучше, когда он есть, чем, когда его нет, но в глубине своей художник должен оставаться дилетантом, без этого профессионализм  мертв.

Так получилось, что в моей «учебной» жизни не было «учителей». То есть тех, кто тебя непосредственно научил бы видеть и мыслить. Были любимые художники, которых постепенно открывал и у которых учился. В юные годы по-настоящему «переболел» Михаилом Врубелем и позже Виктором Попковым. Если говорить о влияниях и пристрастиях, то нужно говорить  об искусстве вообще. Первым фильмом Тарковского, который я посмотрел, был «Солярис». Другого слова, как потрясение, подобрать не могу. Я ничего еще не знал о режиссере, мало что знал о кино, но то свое состояние помню до сих пор – состояние ошарашенности, когда все во мне перевернулось. Подобное было при соприкосновении с поэзией Бродского, буквально с первого стихотворения. Список «духовных братьев» может быть очень длинным, но вернусь к Андрею Тарковскому. Именно его я и мог бы назвать своим «учителем», ибо воздействие его творчества было более, чем значительным и во многом повлияло на мое мышление.

Не могу сказать, что считаю себя до конца сложившимся художником. Меня больше волнует я-завтра, нежили я-сегодня или я-вчера. Я очень люблю свое дело и сейчас вне творчества себя не мыслю. В работе люблю процесс как таковой. Особенно срединную его часть, когда ты уже оттолкнулся от первоначального замысла и сама работа начинает вносить корректировки и вести тебя к конечному варианту. То есть, в итоге всегда получается немножко не то, немножко другое. Поэтому к творчеству отношусь, как к чуду. В том, что пишу или собираюсь написать, вижу прежде всего Явление.  Явление-Хлеб, Явление-Лодка, Явление-Воздух, Явление-Ветер и так далее. Вообще художнику всегда трудно, да и нет смысла, объяснять свои работы. Живопись, подобно музыке, действует на подсознание почти мгновенно – нравится или не нравится, трогает или нет…

Михаил Кабан-Петров, художник.

.

.

Работы художника Михаила Кабана-Петрова

В живописи «все находится на градусе
исчезновения реальности и возвращения к ней».
Ю.Б. Норштейн

Природа пластического языка живописи невербальна, если картину можно описать словами, то это плохая картина. Работы художника Михаила Кабана-Петрова описывать просто не имеет смысла. Будучи чрезвычайно лаконичными по форме, они вовлекают зрителя в безудержный поток ассоциаций, аллюзий, метафор, пересечений с мирами иных искусств. Сам автор понимает свое творчество как реализм, предметный мир является незыблемой сюжетно-тематической опорой его произведений. Однако движущим мотивом  творчества художника является не изображение, а выражение глубоких, многогранных, неоднозначных, исполненных противоречиями человеческих переживаний.
•  Неизбежность конфликта материи и духа сообщает работам напряженный драматизм при видимом отсутствии действия. В работах Кабана-Петрова создается пространство переживания, присутствует живопись чувств, и даже страстей. Сухой лист, яблоко, лодка, дорога присутствуют как объект изображения и рефлексии.  В основе сюжетов картин пребывание предметов в пространстве и времени. В работах время может длиться по-разному. Цикл работ «Сплошная» (2011) – об асфальте под колесами движущегося автомобиля. Натюрморт «Зной» (2011) вязко длит полуденную дрему. Натюрморт «Перчатка» (2011) о том, как перешагивая через лужу, замечаешь, что кто-то обронил.
•  Художник смело оперирует пространством, то сжимает космос до размеров холста, то увеличивает микромир до тех же габаритов. Пространственно-временной континуум выстраивается в циклах работ. Циклы  «Доски» (2011), «Русская тема» (2011) касаются острейшей проблематики современного мироощущения, переживание изменения картины мира, сопряженного с неизбежными потерями и неизбывным желанием их избежать. Оба цикла объединены сквозным мотивом – изображением яблок на столе, и своеобразной цветовой и композиционной «рифмовкой», непрерывной ритмической организацией картинных плоскостей.
•  В 1970-е изобразительное искусство вошло в тесный контакт с кинематографом. Кино в это время обретает своего художника, который  начинает строить каждый кадр и их пленочную череду по законам станковой живописи и делает их предметом созерцания. Живопись долго находилась в поиске способов передачи движения и прочих, присущих акционизму приемов. Но у изобразительного искусства есть одно решающее преимущество  – оно владеет молчанием. Вспомним – «чем больше пауза – тем больше актер». Живопись – это пауза времени и пространства. Художник Михаил Кабан-Петров осваивает этот удивительно действенный прием, он держит паузу, давая зрителю шанс в тишине искусства осознавать нечто важное и неизменно сущее.

Ирина Маршева, искусствовед,
член Союза художников Российской Федерации

.

.

*  *  *
Сложность в оценках и восприятии современной живописи связаны во многом с ориентацией зрителей и критиков на общепризнанные художественные течения и каноны. Оценочная шкала, таким образом, прилагается к настоящему из прошлого. Грубо говоря, определение – “как должно быть“, вольно или невольно выстраивается исходя из того “что было“. Было бы интересно задать арт-критикам вопрос, а каким им видится изобразительное искусство будущего? И нельзя ли также получить оценку современной живописи исходя из критериев будущего, а не прошедшего времени? Сама постановка вопроса выглядит риторической только на первый взгляд – пример с пустыми клеточками таблицы Менделеева наверное известен каждому. Что же мешает? Возможно, устоявшийся в социуме взгляд на искусство, как на одну из разновидностей сферы обслуживания, что подразумевает следование эстетике сегодняшнего дня. Это неверно. Обслуживанием эстетических потребностей изобразительное искусство не занимается. Его задачи и проблематика располагаются совсем в другом поле. В качестве иллюстрации давайте посмотрим на творчество одного из современных мастеров.

В перевернутом мире художника Михаила Кабан-Петрова все очень похоже на правду. Перевернутая лодка, которая никуда не плывет потому, что на дворе зима (“Лодка“). И настанет ли когда-нибудь оттепель, а вместе с ней и чистая вода по которой можно плыть, никто не знает. Может быть оттепель никогда не настанет и лодка не поплывет никогда. Это неправда? Дверь, примечательная тем, что она закрыта (“Дверь“). Из-под двери пробивается свет – там кто-то есть, там люди, там жизнь, там “…опять не спят. Может пьют вино, может так сидят.“ (М.Цветаева). Но мы с вами, и зрители, и сам художник, по эту сторону двери. Удастся ли нам попасть туда где свет? Может быть да, может быть нет. “Зной“, где ощутимо присутствуют двое, хотя их и нет на картинной плоскости, а от окружающего мира осталась только полоса раскаленного света, пробивающаяся из занавешенного окна. Там нет жизни, только пустота зноя. Жизнь здесь, в этой комнате и то, что мы видим – ее фрагмент. Фрагмент, переосмысленный в живописном пространстве холста. Что же это за живопись? В чем ее суть? Прежде всего в этой удивительной правде, обладающей бесценным для искусства качеством – уникальностью, как уникален Парфенон, несмотря на изобилие мрамора.

Живопись М. Кабан-Петрова далека от символизма, в ней нет набора метафор. Природа этой живописи глубоко национальна – Дионисия в этих холстах больше чем Сезанна. Стилистика картин М. Кабан-Петрова ассоциируется с черно-белой “графикой“ романов Достоевского. “Реквием“, выполненный в неожиданной для живописного произведения форме “негатива“, “Молитва“, с трагическим красным колоритом и, не менее трагическая “Стена“, проявляют и внутреннюю, духовную связь с основными темами Достоевского.

Реализм восприятия окружающего мира, понимание этого мира как объективной реальности материализуется в живописных размышлениях о содержании и смысле этой реальности. То, что мы видим в произведениях Михаила Кабан-Петрова, это не только взгляд со стороны на нашу сегодняшнюю действительность, но и взгляд на нее из другого времени. Взгляд из будущего. Таким будет выглядеть наше время, та его часть, которая вошла в поле зрения художника, глазами зрителей будущих поколений (и примкнувшим к ним арт-критиков).  ©

by Russian Art & Paris

.

1966 – родился в с.Решёты, Новосибирской области.
1983-90 – учеба в Новоалтайском художественном училище.
1984-87 – служба в ВМФ СССР.
1996 – окончил МГАХИ им. В.И. Сурикова, 
Мастерская станковой живописи В.М. Сидорова.
Член профессионально-творческого Союза художников России.

.

gallery-b-2
.

.

.

.

.

Художник Алена Дергилева, (Москва)

Родилась я в купеческом одноэтажном особняке с мезонином на Таганке. Дом стоял на углу Воронцовской улицы, по которой тогда ходили трамваи, и переулка Маяковского. В конце этого переулка когда-то жил В.В.Маяковский. И моя бабушка рассказывала, как не раз встречала его на улице, с тростью, шляпой, размашисто шедшего домой. Улицы – мощеные булыжником, асфальт появился позже. На углу – колонка с артезианской водой, какие теперь встречаются в провинции, а в Москве исчезли в шестидесятых годах. Двор – классический, московский, окруженный плотным, высоким забором, с воротами, еще висящими на огромных петлях, и подворотнями с обеих сторон. Первые годы моей жизни был еще «дворник» – татарин. Внутри двора – отгороженный палисадник с лавочками, клумбы и заросли лопухов.  Вдоль высокого забора – сараи. Каждой семье принадлежал «закуток», забитый хламом. Часто в сарае стояла кровать или «раскладушка». И летом там спали. Во дворе присутствовал даже дощатый туалет – скворечник. Помню «золотаря», приезжавшего на машине его чистить. Приходили во двор и старьёвщик («старьё – берем») и точильщик («точу ножи – ножницы»). В нежном возрасте, предоставленная самой себе, я любила проводить время за изучением камней, то и дело выглядывающих из земли в нашем дворе. В лунках, образованных струями дождевой воды, стекающей с крыши, были россыпи мелких цветных камушков, летами дробящихся, сверкающих умытостью и блестящими боками. Два огромных, вековых дерева, за стволы которых прятались играющие дети, до сих пор стоят. Это единственное, что сегодня уцелело с тех времен.

Жизнь в послевоенные годы в Москве была сильно уплотненная. В одном нашем особняке, в каждой комнате, закутке и чуланчике жило по семье, кажется всего двенадцать. В чулане, над главным парадным входом, заколоченным по послереволюционной моде, потолок был настолько низкий, что даже я, девочка, не могла выпрямиться. Там можно было сидеть или лежать. В доме было всего три «парадных» комнаты с большими окнами на улицу. Самую большую из них занимала семья бывших владельцев этого дома. Центральную, как мне тогда казалось – очень большую, занимала вдова «красного» командира. Сейчас я понимаю, что вещей почти не было, только самое необходимое, поэтому комнаты, хоть и маленькие, казались просторными. Не было ни горячей воды, ни стиральных машин, ни холодильников…   Таинственная темнота скрипучей лестницы, ведущей на чердак с толстым слоем пыли и земли вместо пола, с деревянными балками конструкций – завораживала. Все детство я копила в себе ощущения «Старого дома». В конце 60-х годов стали расселять нашу улицу в первые «хрущевки». Потом пришла очередь девятиэтажек. Наш дом пошёл под снос в 1972 году. До середины девяностых годов его место не было занято. Теперь там «новодел» – безликий, холодный офис.

Прогуливаясь по старой Москве, мои глаза безошибочно цепляют куски и уголки еще не затронутые “перестройкой”, несущие в себе столетнюю историю. Люблю сморщенные в свою особенную гримасу стены, прошитые тут и там проводами, изрешеченные сетью трещин, “оспинами”, “родинками” и “бородавками”. Часто попадаются фасады с “глазами”, “носами” и “ртами”, улыбающиеся, зевающие или орущие. Сейчас они часто подвергаются “косметическим операциям”. Художнику больно видеть результат: как будто им впрыснули модный «ботокс»,  по сути – яд, который разглаживает мимические мышцы, убивая их. И вместо лица, сработанного самой жизнью, получаем мертвую маску, зато гладкую.

Многие мои акварели московских домов «портретны», например: «Сивцев Вражек, д.6», «Сверчков переулок», «Яузский бульвар». Акварель «На улице Солянка» – портрет куска старого забора, видавшего виды, доживающего, думаю, последние годы. Сейчас происходят необратимые изменения в нашем окружении, наверное, необходимые. Это очень болезненно, как уход из жизни любимых, родных людей. Задумывая какой-то сюжет, долго собираю «материал». Стараюсь увидеть этот дом или кусок улицы в разное время суток, в разное время года, в выходные и будние дни, под дождем или под снегом, в солнечный день. Всякие детали, аксессуары на доме то появляются, то исчезают, как украшения на женщине. Меняется настроение у дома, выражение «лица».

Мне важны детали, которые помогают передать возможно точнее задуманное. Постепенно накапливаются разносторонние характеристики одного дома или куска улицы. Сейчас особенно быстро происходят перемены. Через год уже невозможно узнать место, так подробно мною отрисованное. Срываются старые вывески с магазинов, растесываются углы домов на перекрестках под двери, окна меняются на пластиковые…

Алена Дергилева, художник.

.

*  *  *
Алена Дергилева – один из наиболее ярких российских художников-графиков, остро ощущающих «ауру» своих объектов, их первичную энергию. Это приковывает взор зрителей, подолгу рассматривающих ее наполненные скрытой силой произведения. Внешне они гармоничны, но включают в себя массу создающих тревогу диссонансов. В советское время Дергилева выбивалась из стройных рядов «лакировщиков» действительности «непричесанностью» и негероичностью своих сюжетов. В формате того, что называется в современной России «новым» искусством, она недостаточно радикальна, не блуждает по запутанным лабиринтам подсознания и не занимается искусством для украшения стен.
•  Большим достоинством произведений является жизненная объективность восприятия действительности. Лично прочувствованные и творчески выстраданные ощущения формулируются в художественно полнокровные образы. Эти черты могут быть очень красивыми или не очень приятными, но все они нам хорошо знакомы.
•  Москву изображали многие известные русские художники. Каждое время рождает и своих творцов. Мы знаем графику А.М. Васнецова, посвященную воссозданию древнего облика города. Помним холсты Ю.И. Пименова, наполненные радостью ощущений появления новых жилых районов, акварели В.С. Алфеевского и К.К. Купецио. Красоту архитектуры Москвы и сегодня пытаются запечатлеть немало графиков и живописцев. Однако изменения Москвы в настоящее время настолько значительны, что требуют как можно более глубокого осмысления происходящего художественными средствами. Сложность и болезненность этих изменений может ощутить только художник, не просто живущий в Москве и переживающий за ее судьбу, но и ежедневно рисующий постоянные изменения лика любимого города.
•  Таким художником, сердцем привязанным к Москве, является Алёна Дергилёва. Серия акварелей «Моя Москва», созданная в последнее пятнадцатилетие – наиболее яркое и значительное явление в творчестве мастера. Серия состоит из 100 акварелей, отражающих как жизнь исторических районов, так и характерные черты новейших городских ансамблей. Четыре сюжетных блока: «Жизнь мегаполиса», «Старинные улочки», «Дворянская Москва», «Сталинская Москва» позволяют полностью погрузиться в многоуровневый мир города. Отличительная черта серии – построение композиций в виде картинного пространства, в котором люди, дома, улицы и площади столицы выступают как равные персонажи, создающие ощущение «живого» города.
•  Акварели Дергилёвой отличаются от живописных или графических произведений других современных авторов, изображающих Москву или иные столицы мира, сложной сюжетной завязкой. Осознанное и профессиональное использование символичности обыденного придает акварелям убедительность и глубину. Образ-символ может иметь самое широкое значение и подводить зрителя к сущности явлений посредством внешне совсем не героической формы выражения. Произведения Дергилевой не городские пейзажи со стаффажем, а затейливо выстроенные картины с действием, разворачивающиеся в конкретной исторической или современной городской среде. Для того, чтобы понять ее творчество необходимо отойти от внутренней самоуспокоенности, и только тогда внешняя обыденность изображенного действа раскроется в виде противоречивой и далеко не всегда комфортной жизни.

Николай Бесчастнов, доктор искусствоведения,
Директор Института искусств Московского государственного университета дизайна и технологии.

.

*  *  *
Графическому искусству Алены Дергилевой сложно дать определение в нескольких словах. Словосочетание – “лирический гротеск“ – возможно будет звучать странно и непривычно, в особенности по отношению к художнику, работающему в классических техниках – офорта и акварели. Дело, разумеется, не в точности формулировки. Ценность имеет, в первую очередь, качество художественной формы, в которой поданы мысли и чувства художника. Требования, предъявляемые к офорту традиционно очень высоки. Без виртуозной техники к этому виду графики лучше не подходить – дилетанта видно с первого взгляда. Но и техническое мастерство еще не делает лист бумаги пропущенный через офортный пресс – офортом. Подлинное обаяние, уникальная аура офорта возникает только в том случае, если на бумаге возникает сюжет не обедненный, а напротив, обогащенный черно-белым изображением. Трудно сказать, что имеет большее значение – умение художникa увидеть в окружающем мире офортный мотив или специфическое чувство офортной доски на которой оживут сущностно необходимые для офорта детали изображения. Кроме того, черно-белое изображение обладает уникальной особенностью – оно сконцентрировано только на главном, только на сути изображаемого сюжета. Никакой разбросанности и многословия, тот кто не способен отделить главное от второстепенного – никогда не создаст настоящий офорт.

“Яблонька“ – один из наиболее классических по форме офортов Алены Дергилевой. Сюжетом является объедененный в едином пространстве конфликт двух гармоничных форм. Формы живой, созданной природой – ветви дерева и формы искусственной, созданной человеком – колокольня собора. Композиционно этот конфликт разработан подачей черного цвета – движение больших масс черного (колокольня) и трепетная, витражная графика черных ветвей. Композиционный лаконизм резко усиливает естественные качества черно-белого изображения, его внутреннюю природу – хроникальность, сосредоточенность на достоверности, “репортажность” – минимум от автора, максимум от события. Возникает эффект присутствия здесь и сейчас, эквивалент философской категории – “схватывание”. Таким образом, художественное решение – отбор момента наполненного смыслом, создает ощущение причастности к событию. Возникает контакт художественного произведения и зрителя, начинается их диалог. Значимость этого диалога определяется, в равной степени, обоими его участниками. Энергетика художественного образа, его эстетическая и интеллектуальная глубина определяют качество работы художника. Прочтение художественного образа, его трактовка – это работа, которую должен проделать зритель. Маленький офорт “Яблонька“ – это тихая печаль осени, опавшие листья, старые стены собора; это судьба поколений, прикоснувшихся к этим стенам, это конечность жизни в бесконечности бытия.

Стилистика графики Алены Дергилевой – доверительная, почти интимная – производное от мягкого, “разговорного“ ритма большинства композиций. Изобразительное повествование художник ведет в ритме домашней беседы – не повышая голоса, избегая резких акцентов. Определенную роль в этом играет и знание того, что является объектом изображения. Когда человек убежден в собственной правде, он не склонен горячиться даже в споре. Узнать и понять то, что изображаешь – необходимое условие для того, чтобы изображение приобрело смысл. Медленное движение от формы к смыслам начинает просматриваться в изобразительном искусстве нашего времени. Это трудное движение. Современный зритель отвык от смысла. Проблема в том, что отсутствие смысла приводит к деградации чувств. Знакомство с искусством московского художника Алены Дергилевой, искусством наполненным и чувством, и смыслом – хороший повод к тому, чтобы об этом подумать. ©

by Russian Art & Paris
.
.
.

Родилась в Москве в 1952 году, в семье художников. В 1975 году закончила факультет прикладного искусства Московского государственного текстильного института им. А.Н. Косыгина. В 1982 – 1984 стипендиат Союза художников СССР. В 1984 – 1987 училась в творческой мастерской графики Академии художеств СССР у академика О.Г. Верейского. Член Союза художников России с 1983 года. Вторая премия молодежного объединения МОСХа «Лучшие работы 1981 года». В 1984 г. диплом Международного конкурса портрета «Наш современник» молодых художников СССР и Чехословакии. Дипломант конкурса имени В. Попкова Международного художественного фонда, 2004 год. Медаль Академии художеств России, 2007 год.
                  .
Произведения художника находятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном историческом музее, Музеях Московского Кремля, Российской академии художеств, Музее истории Москвы, Красноярском отделении академии художеств, Музее Л.Н. Толстого на Пречистенке (Москва), Министерстве культуры России, Музее современного искусства П. Людвига (Кельн, Германия), Картинной галерее Дортмунда (Германия), Венгерском национальном музее.

.

gallery-b-2

.

.

.

.

.

Салон “Art en Capital” 2014, (Париж)

В свой девятый выход Салон “Art en Capital” объединяет четыре исторические выставки, посвященные изобразительному искусству под стеклянной крышей Grand Palais: Компарезон, Союз художников Франции, Общество независимых художников, Рисунок и Акварель – эти салоны остались верны своей художественной линии свободы, независимости, открытости для всех форм выражения и культуры. Это уважение к традициям дает широкую панораму современного искусства и является прекрасной витриной для художников, представленных на салоне, как известных так и новых, французов или иностранцев в этом прекрасном месте Гран-Пале, в бьющимся сердце столицы. Публика каждый год отвечает на это событие. Я уверена, что этот новый салон пройдет с тем же успехом.
.
Флер Пеллерин
Министр культуры и коммуникаций Франции
 .
.
В этом году Союз художников Франции представил 225-ую выставку своего Салона. Это многолетие показывает актуальность и жизненную энергию нашего союза. В этом году наш Cалон представляет около 700 современных художников отобранным специальным жюри в категориях живопись, скульптура, графика, архитектура и фотография. Разные тенденции, разные национальности, свободные художники, открытые, талантливые представят свои работы на этой 225-ой выставке. Наше прошлое отмечено именами самых престижных художников и это дает нам необходимую стойкую основу что бы уверенно войти в будущее. Ложные колебания «рынка искусства» не должны уменьшить ту силу, которую мы представляем на реальной художественной сцене. Наше присутствие в Grand Palais из года в год является лучшим доказательством этому, для художников, для посетителей и для профессионалов из мира искусства. В начале экспозиции дань памяти художникам первой мировой войны 14-18 годов. За эти 4 года наше общество потеряло 120 художников.
Союз художников Франции председательствует в 2014 году над этой выставкой. Это событие должно пройти соизмеримо нашим надеждам, энтузиазму, энергии и таланту, которые художники нашего союза вложили в успех этой выставки Art en Capital 2014.
.
Мартина Делалеуф,
Президент Союза художников Франции
 .
.
В 2014 году Art en Capital открывается в Grand Palais девятый год подряд. Салон собирает около 2500 художников всех направлений. Как всегда с большим энтузиазмом мы принимаем в Grand Palais эту выставку, которая длится 5 дней, в этой архитектурной жемчужине с её уникальным и многогранным миром. Как эхо истории в том же месте, где долгое время устраивались большие художественные салоны в 19 веке, Art en Capital следует традициям. В той же манере для Grand Palais важно создание различных экспозиций, это монумент на сцене мирового искусства, как дом для творческих людей. С помощью таких мероприятий Grand Palais знакомит с современным искусством большое количество посетителей. Это здание также радостно принимает всех тех, кто олицетворяет собой динамизм и жизненность искусства во франции. 40000 посетителей приходят, что бы открыть для себя все это и поддержать художников салона.
Art en Capital – культурное событие осени мимо которого невозможно пройти.
.
Жан-Поль Крузель
Президент Собрания национальных музеев – Grand Palais
 
.

.

.

.

.